Книга Изгнанник, страница 193 – Женя Гравис

Покинув мастерские, Самарин решил пройтись еще раз той же дорогой, что шел утром. Он сходил с тропинки и петлял среди травы, пытаясь обнаружить новые следы. Нашел куст, под которым утром обнаружилось цинковое ведро. Немного керосина из него пролилось на землю, и запах оставался довольно сильным.

С одной стороны, не вызывало сомнений, что выбросили его по пути. С другой: а что мешало зашвырнуть его подальше или вообще унести в лес? Там можно было легко спрятать улику или отмыть ее от керосина. Вряд ли даже в нынешних обстоятельствах кто-то пришел бы в Рощу с тщательным обыском.

Проще говоря, цельная картинка и складывалась, и не складывалась одновременно.

Вынырнув из очередных зарослей, Самарин едва не схватился за револьвер – настолько внезапно возникла рядом тонкая фигура. Яся стояла в траве – в широких штанах и такой же безразмерной рубахе, в которую можно было легко завернуть еще трех таких Ясь. Наклонив голову к плечу, она пристально рассматривала сыщика прозрачными светлыми глазами.

— Не надо так подкрадываться, – упрекнул ее Дмитрий. – Я ведь и выстрелить мог. Ты разве не знаешь, что тут ночью случилось?

— Знаю, – ответила она и уперла костлявые кулаки в худые бока. – Вы зачем дедушку забрали?

— Кто тебе такое сказал? – удивился Самарин.

— Все так говорят! Что кто-то склад сжег и на наших подумали! А дедушка тут при чем?

— Он отвечает за вашу общину. И может что-то знать. Ситуация и вправду очень опасная, Яся.

— Он не виноват!

— Но, возможно, виноват кто-то из ваших, а твой дед это скрывает.

— Ничего он не скрывает! Разве нельзя просто на слово поверить? Дед никогда не врет!

Девушка была очень злая и даже яростная в своем гневе. Самарин ей искренне сочувствовал, но сделать сейчас вряд ли что-то мог. Как объяснить подростку, что взрослые дела устроены чуть сложнее, чем честное слово близкого человека?

— Понимаешь… – он попытался говорить спокойно, – ночью сгорело здание в мастерских возле вашей Рощи. Все улики ведут к вам. Это очень серьезно. Либо это сделал кто-то из ваших, либо кто-то очень хочет, чтобы так думали.

— И зачем нам это делать?

— Разные могут быть причины. Это дело взрослых.

— Я не ребенок! Думаешь, я не понимаю ничего?

— Думаю, ты очень переживаешь за дедушку. Мне жаль, что так случилось, правда. Но улики пока говорят не в его пользу. Следы ведут сюда, в Рощу. А мастерские эти, как я понимаю, вашей общине не очень по душе были.

— У него все дерево мертвое. У Смолина, – свела брови Яся. – А мертвое сжигать можно, так дедушка говорит.

«Ты сейчас ему совсем не помогаешь», – мысленно простонал Дмитрий. И сделал это Самарин-человек, а Самарин-сыщик хладнокровно заметил, что внутренних запретов на поджоги «мертвого дерева» у членов общины нет.

— А что он вообще говорил про мастерские? – осторожно спросил Дмитрий.

— Что Смолин хочет все живые деревья сделать мертвыми. И наши тоже. У нас есть сказка о мертвом дереве. Знаешь такую?

— Нет, – озадачился Самарин. Сказок он знал достаточно, но подобной ему не встречалось. – Расскажешь?

— Ага. – Яся уселась на землю, скрестив худые ноги в слишком широких штанах. – Слушай. Жил один человек, очень богатый. Все у него было: дом, семья, деньги, земля, а он все равно хотел еще. И росла у его дома старая липа. Птицы в ней жили, дети под ней играли, путники летом в тени сидели. А человек тот как-то решил липу срубить – она ему в окно тень давала и ничего не видно было. Он отправил мужиков с топорами, но они не хотели рубить дерево. Один мужик топор уронил, второму по руке лезвием попало, третий просто отказался. Но в итоге нашлись те, кто ее срубил…