Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 57 – Анна-Лу Уэзерли

— Все в порядке? – немного нервно спрашивает она. – Простите, что не убрано. У меня небольшой сумасшедший дом… – Она переводит взгляд на восьмимесячную малышку, сидящую у нее на руках. Что я знаю о младенцах? Только то, что они адски шумят, когда тебе хочется поспать. О, и еще то, что мой погиб до того, как я успел познакомиться с ним или с ней. – У нее режутся зубки, – вздыхает Клэр. – Ночами почти не спит. У меня просто не было сил убраться и заняться собой, я…

Я оглядываю скромную квартирку. Небольшой беспорядок и детские вещи не портят вид, квартира выглядит чистой и уютной.

— Не надо извиняться, – говорит Дэвис. – Послушайте, Клэр, мы можем присесть?

Она сникает, но живой блеск все равно остается в ее глазах. Пока. Но он скоро исчезнет. Поверьте мне, исчезнет.

— Случилось что-то плохое? – Ее голос звучит напряженно, в нем слышится страх. Я почти вижу, как паника подбирается к ее лицу, будто плеть ядовитого плюща. Она одной рукой сбрасывает с дивана детское одеяльце и сдвигает несколько подушек. Я гадаю, не посоветовать ли ей положить ребенка, – чтобы она его случайно не уронила. К счастью, малышка, кажется, уснула, и она укладывает ее в забавную люльку с рюшами рядом с диваном. Мы все садимся. У меня ощущение, будто все происходит как в замедленной съемке, каждое действие усилено и преувеличено. Ненавижу эту сторону своей работы.

— Как я понимаю, у вас отношения с Робертом Миллсом. С Робертом Миллсом из дома тринадцать по Кедровому тупику. Это так, Клэр?

Вопрос застает ее врасплох, как будет она меньше всего ожидала услышать его имя.

— Роб… да, Роберт мой… ну, мой молодой человек. – Говоря это, она немного смущенно смотрит в сторону, но все равно улыбается. – Он отец… он отец моей дочери. А что произошло? С Робом все в порядке? С ним же ничего не случилось, да? – Ее голос, как стекло, прорезает замешательство. И сейчас мне предстоит разбить это стекло.

— Послушайте, Клэр, я сожалею, мы очень сожалеем о том, что вынуждены сообщать вам это, но вчера вечером Роберт Миллс был найден мертвым в своем доме в Кедровом тупике. Боюсь, его убили.

По моему опыту, лучше все говорить сразу. А не отщипывать штукатурку по кусочкам. От этого только больнее. Я наблюдаю за ней, мое сердце наполняется знакомой жалостью, когда выражение на ее лице меняется по мере того, как до нее доходит смысл сказанного. Удивительно, как выразительно ее лицо. Я читаю на нем шок, ужас, неверие и страдание, и все это меньше чем за секунду.

— Роб… Роб мертв? – Она инстинктивно бросает взгляд на люльку, где спит малышка, как будто ей хочется защитить ее от печальной вести. – О господи! – Она закрывает руками лицо и сгибается пополам. – О ГО-О-О-ОСПОДИ! – И она кричит.

Дэвис подходит к ней и обнимает за плечи, однако она кричит, и этот крик будит малышку, которая тоже начинает кричать. Теперь кричат обе. И мне тоже хочется кричать вместе с ними, потому что смотреть на это ужасно, потому что мучительно видеть страдания другого человека – особенно после того, как я сам принес плохую весть, – и не иметь возможности ничего с этим поделать. Я киваю Дэвис, поддерживая ее в решении взять на руки ребенка – Клэр не в том состоянии, чтобы заниматься девочкой, она просто обезумела. Дэвис идет к люльке, а я сажусь рядом с Клэр.