Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 144 – Анна-Лу Уэзерли

Я смотрю на часы. Шестнадцать часов семнадцать минут.

— Связывайся с ними, Мюррей. Позаботься о том, чтобы самолет не взлетел с ВПП. И скажи, чтобы зарезервировали два места рядом с ней.

Дэвис смотрит на меня.

— Два места? – спрашивает она, и я медленно киваю ей. – Здорово! – Она улыбается. – Всегда хотела побывать в Каннах.

— Эгнес, – приветствую я ее в допросной, и мы пожимаем друг другу руки. – Вы что-то вспомнили?

Она ерзает на пластмассовом стуле – напоминает рыбу, вытащенную из воды. Я предлагаю ей что-нибудь прохладительное, но она вежливо отказывается.

— Стэнли не должен узнать, что я здесь, – нервно говорит она. – Вы же ему не расскажете, да?

— Да, Эгнес, конечно, не расскажем – этот разговор останется между вами и мной. Что вы хотите мне рассказать? Сожалею, что тороплюсь, но сегодня утром у нас было еще одно покушение на убийство и у меня очень мало времени.

— Еще одно? И убийца тот же самый?

— Мы считаем, что да.

— Господь всемогущий. – Она качает головой, прячет лицо в ладонях и что-то бормочет. – Она помешалась. Да поможет нам Бог, она действительно сумасшедшая, и все это моя вина.

— Кто сумасшедший, Эгнес?

Она отворачивается, не может смотреть мне в глаза.

— Детектив Райли, у вас есть дети?

Я прикидываю, как ответить на этот вопрос. Технически нет. Но потом я представляю, как мы с Рэйчел создали бы еще одну жизнь, которая передалась бы от меня и зародилась бы в ней.

— Почти, – отвечаю я.

— А я иногда жалею, что они у меня есть. Дети, я имею в виду. Я была бы избавлена от той головной боли и позора, что они навлекли на меня… И Стэнли тоже. Вы точно не расскажете ему, что я была здесь? Он взбесится.

— Обещаю, – говорю я. – Но вы, Эгнес, должны объяснить мне, почему вы здесь. Если у вас что-то важное, прошу вас, говорите. Как я сказал, у меня мало времени.

Она секунду молчит, как будто не знает, с чего начать.

— Мы любили Роберта, детектив, наверное, слишком сильно. Он был нашим первенцем. Он был очаровательнейшим малышом, все время что-то говорил на своем языке и улыбался. После его рождения я страдала от тяжелейшей постродовой депрессии. Я была в плохом состоянии… У меня развилось что-то вроде… – Она делает паузу, опускает взгляд. – В общем, у меня была проблема с алкоголем. Как ни парадоксально, я тогда думала, что мне может помочь еще один ребенок… сейчас, оглядываясь назад, понимаешь, что идея была нелепой, но в то время… В общем, выяснилось, что иметь детей я больше не могу: поликистоз яичников… Надо было смириться с этим, как велит Господь, надо было отказаться от этих мыслей и радоваться тому, что есть Берти, но мне хотелось иметь маленькую девочку, маленькую сестричку для него, которая сделала бы нашу семью полной.

Я молчу: я не мешаю ей рассказывать свою историю.

— Самым ужасным, детектив Райли, был стыд. Мы же, понимаете ли, католики, мы любим Господа. Церковь всегда присутствовала в нашей жизни, моей и Стэна. Господь – Пастырь мой, я ни в чем не буду нуждаться… Мы пытались прекратить это, поверьте мне, пытались. Мы молились, молились, молились…

— Эгнес, что вы пытались прекратить?

Она не отвечает. Во всяком случае, прямо.

— По линии своей работы вы, должно быть, встречаете множество плохих людей. Скажите, как вы думаете, они рождаются такими или становятся?