Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 11 – Анна-Лу Уэзерли

Многие в отделе думают, что я запал на Дэвис. Она молода и привлекательна, держится дружелюбно в стиле «девчонки с нашего двора», но обладает твердым характером, так что ничего удивительного в подобных домыслах нет. У меня Дэвис никаких романтических чувств не вызывает, однако она мне нравится. Мне нравится ее профессиональная этика, ее тихая решимость и едва ли не воинственная дотошность, ее внимание к деталям. Она мыслит нестандартно, и она надежна, в отличие от Дилейни, который – есть у меня такое подозрение – станет в этом расследовании самой настоящей занозой в заднице.

— Разве вечер добрый, а, детектив-сержант Дэвис? – говорю я. – А я и не сообразил.

Она сухо улыбается.

— Я взяла вам «Косту». – Она протягивает мне картонный стакан. – Латте с обезжиренным молоком и лесным орехом.

— Я бы женился на тебе, Дэвис, если бы ты была свободна. – Я одаряю ее благодарной улыбкой, забирая стакан, а она с некоторым смущением отводит взгляд. – Ну, давай, удиви меня.

— Хорошего там мало.

У меня было смутное подозрение, что она именно так скажет.

— Погибший: Роберт Миллс, тридцать девять лет, через несколько недель должно было исполниться сорок. Ему перерезали горло – похоже, босс, рана глубокая, едва голову не отрезали. И еще его ударили ножом. Много раз.

Замечательно.

— Ты упоминала жену.

Она кивает, смотрит в свой блокнот.

— Лори Миллс. Звонок был от нее. Когда мы приехали, она вся была в крови, что-то бессвязно лепетала, была не в себе. Еще она была в состоянии алкогольного опьянения. Похоже на бытовуху, босс. Вероятно, ссора вышла из-под контроля.

Дэвис говорит, а я смотрю на дом. В нем есть нечто странное, что я никак не могу ухватить. Он вызывает у меня неприятные ощущения, как несчастливый дом.

— Дилейни с женой. Бейлис, Мюррей и кое-кто из команды обходят соседей – тех, кто еще здесь.

Я перевожу взгляд на улицу. Люди стоят у дверей своих домов или выглядывают в окна, наблюдая за разворачивающимися действиями; их лица освещены голубыми всполохами мигалки. Будем надеяться, они смогут поделиться кое-какой информацией. Судя по виду, они из тех, у кого информация есть.

— Хорошо. Огороди дорогу. Убедись, чтобы никто не зашел и не вышел. Гони отсюда всю прессу. Сейчас же «золотой час» для съемок.

«Золотой час» – так в убойном отделе называют первые шестьдесят минут на месте преступления. Именно в этот период нам нужно собрать как можно больше улик, в основном прямых, но и косвенных тоже. Моя работа состоит в том, чтобы извлечь смысл из тех и из других и собрать их воедино так, чтобы у нас получилась четкая картина. Некоторые копы помешаны на данных всяких экспертиз, но для меня экспертизы и улики идут рука об руку. Одно без другого не работает – они связаны, ну, примерное так же, как Леннон и Маккартни.

Я подныриваю под черно-желтую ленту и переступаю порог дома тринадцать со странным чувством. «Больше чем чувством».

Первый, кого я вижу – это Дилейни. Он стоит в просторной кухне, которая расположена в стороне от жилых помещений и примыкает к своего рода оранжерее. Он с кем-то разговаривает – с женой, предполагаю. Я не вижу ее лица, только копну каштановых волос, так как она сидит за столом, уронив голову на руки. Когда я вхожу в кухню, я замечаю кровь на ее руках, да и на ней самой, – много крови.