Книга Горючие вещества, страница 39 – Хонобу Ёнэдзава

Камикава возглавлял отряд в онлайн-игре, командуя другими игроками и настраивая их на победу в «войне». Инструкции давались в чате в режиме реального времени, но, учитывая, что члены команды находились по всему миру в разных часовых поясах, Камикаве приходилось беспрерывно давать указания днем и ночью. И в решающий день у него уже не осталось никакой концентрации. В 3:00 Камикава был измотан и задремал – и он не мог никому признаться в этом.

Окамото – врач отделения неотложной помощи, и у него были длительные смены и ужасно ответственная работа, связанная с человеческими жизнями и требующая предельной концентрации. Неудивительно, что он, когда наконец закончил и возвращался домой, ненадолго отключился в тот короткий промежуток времени, который прошел между остановкой на временном светофоре и включением зеленого сигнала. Но это серьезное нарушение правил дорожного движения – заснуть за рулем. В 3:00 Окамото был измотан и задремал – и он не мог никому признаться в этом.

Поэтому они солгали. Чтобы доказать, что вовсе не спали, а бодрствовали, они ухватились за информацию о том, что «светофор был красным».

Камата кивнул.

— Мне… мне очень жаль. Я не специально. Сразу после аварии я понял, что влип. Если бы признался, что заснул и ничего не видел, меня бы уволили. Поэтому я забежал в магазин, чтобы попросить продавца рассказать мне об аварии, если он что-то видел. Однако он сомневался, видел что-нибудь или нет, и спросил меня, что случилось, а я не мог сказать, что ничего не видел, поэтому ляпнул, что горел красный свет. Продавец магазина не виноват. Все началось с меня.

Выслушав выдумку Каматы, Кога затем повторил ее следователям как собственные наблюдения. Камикава и Окамото в магазине наверняка также расспрашивали Когу, потому что им самим хотелось убедить окружающих, будто они не спали и все видели. Впрочем, возможно, произошло и обратное: сам Кога, стараясь скрыть, что заснул на работе, нарочно рассказывал каждому посетителю об аварии.

По щекам Каматы покатились слезы.

— Я совершил непростительный поступок! Господин детектив, меня за это накажут?

Если бы каждого свидетеля, который соврал во время опроса, наказывали, то сколько ни строй тюрем – все равно мест на всех не хватило бы.

Однако Кацура намеренно ответил холодным и строгим голосом:

— Это зависит от вас, господин Камата. Расскажите, что вы видели на самом деле.

— Да что я мог видеть… Я стоял, прислонившись к строительному знаку, и только-то на мгновение и задремал, – сказал Камата, смущаясь, невнятно выговаривая слова и глядя в пустоту. – Когда меня разбудил громкий шум и я понял, что на перекрестке случилась авария, прошло десять, двадцать, может быть, даже тридцать секунд. Я увидел перевернутую малолитражку, минивэн, который врезался в столб, и водителя, который выполз из него и рухнул около сточной канавы.

— Из минивэна выполз человек и упал возле канавы, так вы говорите?

— Да, точно так.

Кацура приказал детективу:

— Немедленно прочешите канаву на перекрестке Аима. Тагума что-то туда выбросил.

Час спустя ниже по течению водостока нашли металлический трофей. Судя по надписи на кубке, это был официальный приз «За выдающиеся достижения», который Канаи Миёко получила на городской художественной выставке двадцать два года назад. На подставке трофея были обнаружены следы крови и, несмотря на то, что он долго находился в проточной воде, отпечатки пальцев Тагумы.