Книга Шамабад должен гореть!, страница 65 – Артём Март

— Я рад за тебя, Клим, — сказал я и положил ему руку на плечо.

— Спасибо! — Разулыбался Клим. Потом помрачнел. — Простите. Простите, что я на вас сорвался. Злоба во мне клокотала, что сил никаких не было. Злоба и печаль. Сейчас я понимаю, что вы были невиноваты. Это я дурак, выместил на вас свою злость.

— Главное, что ты все понял, — сказал я с доброй ухмылкой.

— Ну… — Клим несмело опустил глаза, — ну так че? Прощаете меня, дурака?

— Ну что, Стас? — Спросил я, чуть помолчав, — простим Клима?

Стас тоже улыбнулся.

— Иди сюда, дубина стоеросовая! — Сказал он и полез к остолбеневшему от неожиданности Климу обниматься. Похлопал по спине. При этом он повторял ему: — Рад, рад, что твой папка живой!

Они расцепились, и я увидел, как у Вавилова блестят глаза. Да только теперь он не старался их от меня спрятать.

— Скоро твой отец уже будет дома, — сказал я, пожимая его шершавую руку, — уже скоро.

— Да, — покивал Клим, — уже скоро я его увижу. Живого. И… И спасибо вам, что зла не держите. Ну… Ну вам пора. Служба не ждет.

— И правда, не ждет, — Сказал я с улыбкой. — Ну что, Стас, пошли?

— Стойте! — Крикнул Клим, и мы обернулись. — А Вася где? Мне перед ним тоже извиниться надо!

Офицерский танк угрожающие рокотал двигателем. Он, как и раньше, располагался на футбольном поле. Экипаж суетился внутри. То и дело, кто-то из танкистов, показывался из люка. Кричал что-то своим, но сквозь гул мощного танкового двигателя, разобрать их переговоры было невозможно.

Танк обратил длинный ствол своего оружия к кишлаку Комар. Это был тот самый день, когда в кишлаке творились беспорядки. Однако я не знал, что он совпадет с датой обмена пленными.

Обмен должен был проходить на правом фланге, в узком месте Пянджа. Обеспечивали его силами заставы резерва отряда, а наши шли в конвое.

Таран тоже должен был присутствовать на обмене, но когда часовой заставы с вышки сообщил о стрельбе в кишлаке, шеф вернулся на Шамабад, чтобы разобраться во всем сам.

Решили пальнуть учебным снарядом, чтобы афганцы чуть-чуть притихли. Ну и огонь вести надо было из офицерского танка, чтобы не демаскировать остальную пару, стоящую в своих капонирах.

— Говоришь, это может быть частью подготовки к нападению⁈ — Перекрикивая гул мотора, спросил Таран.

— Так точно!

Я, шеф и замполит тоже были у танка. Мы с Тараном стояли рядом с машиной, а Пуганьков, как оказалось, поклонник разной военной техники, болтал о чем-то с механиком-водителем прапорщиком Ломовым.

— И почему ты так думаешь, Саша? — Спросил Таран, посмотрев на меня.

— После того раза с прокаженным, в кишлаке было тихо-мирно. А теперь пошло-поехало: сначала переброска оружия через Пяндж, потом записка, теперь стрельба и суета в кишлаке. Я думаю, товарищ старший лейтенант, случайности неслучайны. Все это — какая-то подозрительная активность на границе. Какая-то подготовка.

— Чтобы они там ни затеяли, они выбрали плохое время в кишлаке безобразничать, — задумчиво сказал Таран.

— А я думаю отличное, — ответил я. — Сегодня передача пленных. Все наше внимание было направлено туда. Если б не стрельба, мы б, наверное, не придали их суете особого значения.

Таран нахмурился. Кивнул.

— Соглашусь. Что-то тут не так. Надеюсь, наши ребята из разведки выяснят, что к чему. А мы пока местных из танка утихомирим.