Книга Смертельный дозор, страница 78 – Артём Март

— Чего хочу? До этой поездки я была уверена, что хочу пойти по стопам отца. Да только он меня предостерег… Сказал, чтобы не торопилась. Посмотрела сначала, как оно на самом деле выглядит.

— Он знает тебя и знает специфику своей работы.

— Наверное, — вздохнула Наташа.

В прошлой моей жизни Наташа была врачом. Пока я топтал горы Авгана, она училась в Таджикском медицинском институте. Стала хирургом. Все же, не по нраву пришлась ей папкина работа.

В восемьдесят шестом она уже помогала лечить раненых солдат, вернувшихся из-за речки. Тогда Наташа начала обучение ординатором в Душанбинском военном гарнизонном госпитале. По иронии судьбы мое второе ранение привело меня именно к Наташе, с которой я долгое время не виделся из-за службы.

— Ничего, еще отыщешь свою стезю. И уверен, раньше, чем тебе думается.

— Ну… — Она вздохнула, — у меня есть еще полгода, чтобы определить, куда приткнуться. Ух ты…

Наташа застыла на месте. Устремила взгляд куда-то вдаль.

— Красота-то какая… — протянула она тихо.

А ведь и правда, там была красота. Лес здесь медленно сползал к берегу Пянджа. В просвете между голых крон деревьев на солнце поблескивала серебристая линия реки-границы. За ней растянулись желтоватые, в зеленовато-желтых пятнышках растительности, холмы Афганистана. Дальше взгляд упирался в далекие горы, могучими исполинами тянувшиеся к небу и прятавшие свои белые шапки в туманных линиях облаков.

— Жаль, я фотоаппарата с собой не взяла, — сказала Наташа, будто бы из транса.

— фотоаппарат такое не передаст, — ответил я с улыбкой.

— Что-то вспомнилось мне одно стихотворение. Оно одновременно красивое и грустное, словно эти горы. Вот послушай, Саша.

Лицо Наташи вдруг сделалось мечтательно красивым. На миг мне показалось, что я никогда не смогу оторвать от него глаз. Наташа начала:

Ночевала тучка золотая

На груди утеса-великана;

Утром в путь она умчалась рано,

По лазури весело играя…

Заслушавшись, я с улыбкой подхватил:

Но остался влажный след в морщине

Старого утеса. Одиноко

Он стоит, задумался глубоко,

И тихонько плачет он в пустыне.

Наташа при этом оторвалась от гор и изумленно посмотрела на меня. Ее большие глаза оказались такими чистыми, такими глубокими, что я подумал, вот-вот в них утону. Снова. Как тонул десятки и десятки раз в моей прошлой жизни.

— Тебе тоже нравится Лермонтов? — Тихонько спросила Наташа.

Признаюсь, всю жизнь я был равнодушен к стихам. Я, простой станичный парнишка касался их только в школе. И размышлять о красоте стихотворных форм, об изящности рифм, мне никогда не приходилось.

А вот Нашата всегда любила стихи. Особенно Лермонтова. Она часто читала их мне, когда мы гуляли, будучи молодыми. И потом, через много-много лет, чтобы успокоить меня в минуты, когда старые раны снова давали о себе знать. В такие моменты ее тихий бархатный голос и строки, что она читала, волновали мне душу. Доносили истинную красоту и суть чудесных стихов. Заставляли навсегда запечатлеть их в памяти.

— Пойдем, Наташ. Скоро начнет темнеть. Мне нужно вернуть тебя домой до наступления сумерек.

Неподалеку звучал неприятный визг ручных пил. Стук топоров. Это были танкисты, вырубавшие деревья себе на строительство окопов. Мы тихонько пробрались к могучему ореху, под которым жила Муська.