Книга Смертельный дозор, страница 76 – Артём Март

— Ты ее к Муське поведешь? — Прямо спросил Стас.

— К Муське, — я улыбнулся.

Алейников хмыкнул.

— И чего она в тебе нашла? — Мечтательно спросил он, глядя на голубое небо. — Я ведь, каюсь, тоже грешен. Носил ей цветочки. Да не взяла. Дала отворот поворот.

Не ответив, я только показал ему мимолетную улыбку.

— А ты, Сашка, гляди-ка, даже специально за ней не ухлестывал, а она к тебе почему-то тянется.

— Кто ж их, девчонок, разберет? — Уклончиво ответил я.

— И верно, — вздохнул Стас. — А я вот, со своей разбежался. Прям перед армией.

— Почему?

Стас хмыкнул и улыбнулся одними только губами. Видел я, что глаза его при этом остались грустными. Ефрейтор пытался скрыть свои чувства.

— Да вот такая она оказалась лиса, — сказал он наигранно весело. — Валька моя всегда была умница. Отличница. Особенно в математике хорошо разбиралась. Меня, оболтуса, постоянно подтягивала по этому делу.

— Со школы были вместе?

— Так она ж по соседству жила, — с мечтательной грустью во взгляде, сказал Стас, — вместе в школу ходили. Со школы. В старших классах стали гулять за ручку. А потом и дружить. По-настоящему.

— Ну и что?

— Да что? — Стас беззаботно пожал плечами, — решила она от меня свинтить. Ну как свинтить? Уехала учиться из нашего Ставропольского края в Москву, в строительный техникум какой-то. Еще после девятого класса. А я в десятый пошел.

Мы услышали автомобильный гул. Почти синхронно оглянулись, чтобы посмотреть в чем дело. Ниже по земляной дороге среди холмов, петляла шишига. Отсюда она казалась очень маленькой. Пограничная машина везла куда-то полный кузов людей — не меньше шести человек.

— Куда это они? — Спросил Стас.

Шишига завернула и направилась к леску, который тянулся по правому флангу, у системы. Тому самому, где жила Муська.

— Танкисты, — сказал я. — В лес едут.

— А че это ты так решил? — Удивился Стас.

— Слышал, нужно им дерево, для окопов.

— Ну вот, пусть делом и займутся, — суховато сказал Алейников. — Кстати, Сань, а че там ты с этим Симоновым?

— Да ничего, — я пожал плечами. — Не общался. Виделся пару раз на заставе. А так все.

— Он на тебя волком смотрит, — предостерег Стас, — как заметит, сразу рожа кислая, будто лимонов нажрался. Со своим экипажем шептаться начинает. Видать, хочет тебе темную устроить.

— Ладно, пойдем, — сказал я, когда шишига превратилась в крохотное темно-зеленое пятнышко вдали и почти слилась с серой стеной леса.

— Не. Ну ты ж ему место указал. Прям при егошнем экипаже. Видал я, как ему это не понравилось. Все видали.

— Я знаю, — сказал я. — Если решит чего-то выкинуть — ему же хуже. Ну так, а что с твоей девчонкой-то?

— А, — Алейников достал из подсумка корочку, которую, вообще-то приготовил под наживку, но все равно принялся жевать по пути. — Да че? Уехала с девятого, прямо в Москву. Год мы с ней переписывались. Потом писала мне все реже и реже. А я, ведь, постоянно ей письма слал. Знаешь, как неприятно, когда письма без ответа остаются?

— Знаю, Стас, — сказал я, припомнив свое письмо из прошлой жизни.

Тогда я написал его Сашке прямо из полевого лагеря, в Авгане. Как оказалось, когда оно дошло, брат уже пропал в том самом дозоре.

— Ну вот, — Стас вздохнул. — Короче, нервный я стал, злой как собака. До сих пор себе простить не могу, что с матушкой ругался. Она мне, мол, да ладно, ну уехала девка, ну разве ж других кругом мало? А я на нее за такие слова обижался. Теперь понимаю — права была матушка.