Книга Второй шанс для Лекаря. Том 6, страница 112 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Вся работа заняла двадцать минут.

Фёдор задышал сам через четверть часа, и первое, что он мне сказал, когда его перевернули, было про спину. Отпустило.

— Отпустило, — подтвердил я. — И к вечеру жар пойдёт вниз. А ты мне теперь пей, братец, ещё пуще прежнего.

К ночи жар упал на полтора градуса.

Кологривов, приехавший проведать своего больного уже в темноте, поглядел на мой градусник, пошевелил губами и наконец высказался.

— Стало быть, я был неправ.

— Были.

— Дважды, — честно уточнил старик. — И насчёт простуды, и насчёт крови. — Он помолчал. — Сударь, а научите меня этому щупанью. Ну, чтобы тесто от доски отличать. Мне ведь семьдесят второй год, а я его сроду не щупал.

* * *

Со школой вышло куда тяжелее, чем с гнойником.

Проект я писал неделю и принёс его Робеку на восьми листах, и Михаил Михайлович читал его сорок минут, а потом отложил и задал первый вопрос.

— Кого учить?

— Мужиков.

— Извольте подробнее.

— Подробнее так. — Я загнул палец. — Выздоравливающих солдат, которых после ран в строй не вернут, а в деревню отпускать жалко. Госпитальных служителей, которые и так при больных. Рекрутов, негодных к строю по малому росту или по хромоте. Их набирают, а после не знают, куда девать.

— И чему учить?

— Не лекарству. — Я поднял ладонь, потому что этот вопрос был главным. — Лекарей учит академия, и пусть учит. Я стану делать другое. Я стану делать руки.

И разложил ему, как разложил бы себе.

Полгода. Три вещи, и всё.

Первое, чистота. Мыть руки известковой водой, вываривать бельё, кипятить воду, отделять горячечных. И делать это понимая, отчего так надо, а вовсе не по барскому окрику. Этому я их выучу.

Второе, остановить кровь и не дать человеку умереть по дороге. Закрутка, повязка, положение, перенос на носилках вдвоём, чтобы не калечить. Тут у меня всё выучено на живых.

Третье, разбор. Три вопроса и три взгляда у ворот, которым я сам выучился за эту зиму. Кому помогать нынче, кому завтра, а кому покой и питьё.

— И всё?

— И всё, Михаил Михайлович. Я не берусь за полгода сделать из мужика лекаря. Я берусь сделать из него человека, который не убьёт раненого по невежеству и вытащит того, кого можно. Таких мне нужно не десять. Мне их нужно тысячи.

Робек побарабанил пальцами.

— Деньги.

— Двор за Рогаткой. Первый выпуск мы прокормим сами.

— А после?

— А после у меня будут выпускники и числа. И с числами я пойду в казну.

— Звание, — сказал Робек. — Вот главное. Вы выучите человека, а кем он выйдет? Кем он станет числиться в бумаге?

Вот тут я и споткнулся, крепко и надолго, потому что ответа у меня не было.

— Не знаю, — признал я.

— А я знаю. — Робек снял очки. — Никем. И это, Салтыков, вас и погубит. Мужик выйдет от вас умеющим, а в бумаге он останется тем же служителем, и жалованье ему положат служительское, и всякий фельдшер станет им помыкать. Через год половина ваших разбежится по трактирам, и вы плюнете.

— Стало быть, надо выбить звание.

— Надо. — Он помолчал. — И вот тут я вам скажу самое неприятное. Против вас будет не экспедиция. Против вас будет академия.

Я поднял на него глаза.

— Медико-хирургическая?

— Она самая. — Робек откинулся. — Подумайте сами. Учёное заведение, куда берут по экзамену и где учат пять лет. И тут является лекарь двадцати пяти лет и заводит рядом школу, где мужиков учат полгода и где им, чего доброго, дадут звание. Как, по-вашему, это выглядит из академии?