Книга Второй шанс для Лекаря. Том 4, страница 55 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

По всему выходило, что до утра просидеть тут всё-таки сможем. Выжить должны.

Ежели ничего не стрясётся.

Позже выяснилось, что этой мыслью я нас сглазил. В сглаз я, разумеется, не верю, но никак иначе произошедшее назвать не могу.

Через четверть часа Мироныч завозился, выбрался из сена и полез наружу. Я думал, по нужде. А старик стянул рукавицу, опустился на колени и постучал костяшкой по насту. Раз, другой. Переполз на сажень, постучал снова.

И воротился к нам с таким лицом, что я понял всё раньше слов.

— Худо дело, барин. — Он наклонился к самому моему уху. — Под нами не земля.

— Что?.. — вскинул брови я.

— Лёд под нами. Пустоту слышу, и воду слышу. Мы, барин, на реку съехали. На Неве стоим. А где стоим, того не ведаю. Может, у берега. А может, на стрежне, где промоины.

Вот теперь уже, услышав столь «замечательные» новости, я почувствовал разом весь возможный холод. И наружный, и внутренний.

Знаю точно, лудильщик не ошибается. Я видел, как он стучал по меди, слушал его рассказы. Этот человек хорошо своими костями чувствует вибрацию.

Он прав. Под нами лёд.

Мы ушли с берегового зимника на лёд и не заметили, где. Под нами бежала чёрная вода, и где-то в этой белой мгле лежали полыньи, которые Нева не закрывает даже в крещенские морозы. Стоять на месте разом сделалось так же опасно, как и идти дальше.

Риск слишком велик. Можем провалиться при любом раскладе. И там уж точно не спасёмся.

Ямщик это понял тоже. И его тут же сломало.

— Господи-и… — Он завыл в голос, раскачиваясь. — Потонем! Все потонем, барин! Пропали наши головушки, про-па-ли!

И тут же рванулся куда-то в белую пургу. Я чудом поймал его поперёк тулупа и понял, что словами про снег и жилы этого уже не удержать. Страх такой силы доводами не берётся. Его надо перебить.

А потому придётся действовать иначе — выводить его из состояния паники другими методами. Я схватил мужика за плечи, развернул к себе и гаркнул ему в лицо первое, что пришло мне в голову.

— Кобылу твою как звать⁈

Он захлебнулся воем.

— Чего?..

— Кобылу, говорю, как звать! Твоя кобыла? — вопрошал я.

— Зо… Зорька… — Он моргал, и глаза его понемногу собирались в кучу. — Моя, чья ж ещё…

— Сколько ей?

— Девятый год пошёл…

— Сам сколько на облучке катаешь? — я продолжал расспрос.

— С мальчишек… Годов двадцать, почитай…

— Двадцать лет! — Я держал его за плечи и говорил уже тише, спокойнее. — Двадцать лет ты по этим местам ездишь. Зорька твоя эту дорогу ходила?

— А то как же… Сто раз ходила, и летом ходила, и по зиме…

— Вот. — Я отпустил его плечи. — Двадцать лет опыта у тебя. Девять у неё. А теперь думай, ямщик. Ты хозяин, тебе решать. Как нам с ней отсюда выбраться?

Вспомнил я, как мы спаслись после охоты, когда заблудились. Правда, ситуация тогда была совсем иная. В тот день мы бы не погибли, но заболели. Здесь же рискуем умереть.

Но даже в такой ситуации единственное, что нам остаётся, — надеяться на память животного. Иначе никак.

От моих слов разум ямщику тут же вернулся. Трудно было не заметить, как он переменился в лице. Человека я только что из воющей пустоты поставил обратно на знакомое место, где он мастер и где всё умеет. Плечи его расправились. Он поглядел на Зорьку, на снег, снова на Зорьку.

— Вожжи бросить надобно, — сказал он вдруг совсем другим голосом. Твёрдым. — Не гнать, не править. Конь, барин, дом чует. Ей в стойло охота, к сену. Пусти её саму — она на жильё и выведет. Верное дело, старики наши всегда так спасались!