Книга Второй шанс для Лекаря. Том 1, страница 115 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Я поднялся с лавки. Табакерку сунул в карман. Тяжёлый выдался день. И спать, по всему, нынче долго не выйдет. Сперва вытащить из петли мальчишку. Свой отдых обождёт.

— Идём, — сказал я. — И голову подними. Виноватые горбятся, а ты не виноват. Оступился только.

В гостиной всё оставалось так, как как мы оставили. Барон сидел в кресле, грузный, насупленный, и катал в пальцах потухшую трубку. Дарья Гавриловна примостилась рядом, не смея ни уйти, ни заговорить. Когда мы вошли, Пётр Кузьмич поднял голову, и брови его поползли вверх.

— Ну? Сыскалась пропажа?

— Сыскалась, Пётр Кузьмич. Вот она.

Я достал табакерку и положил ему на ладонь. Барон схватил её, поднёс к свече, и лицо его дрогнуло, едва он разглядел трещину на финифти и погнутый шарнир.

— Это что ж… — голос его снова стал набирать грозу. — Кто посмел? Гришка? Ты, что ли, изгадил?

Парень за моей спиной издал сдавленный звук. Я шагнул вперёд, заслоняя его.

— Послушайте меня, Пётр Кузьмич, и не серчайте, покуда не дослушаете. Вышел несчастный случай. Гришка прибирал гостиную, тёр полку. А грудь у него больная, я вам сказывал. Накатил кашель, скрутило парня, он и задел табакерку локтем. Она и упала.

— Так чего ж он молчал, паршивец⁈ — взревел барон. — Я тут полдома вверх дном поднял, вором его ославил!

— Оттого и молчал, что испугался до помрачения. Прикиньте сами. Слуга уронил вещь, которой барин дорожит пуще золота, память о друге. Что у него в голове? Засекут. Вот разум и помутился со страху. Спрятал, думал тайком снести к мастеру да починить, чтоб вы и не узнали. Глупо, спору нет. Да только за действиями его глупость да испуг, воровством тут и не пахнет.

Барон сопел, переводя взгляд с меня на табакерку, с табакерки на сжавшегося в комок Гришку. Я видел, как оседает в нём первая ярость.

— А картинка? — буркнул он, тыча пальцем в треснувшую эмаль. — Испорчена ведь. Лукин мне её, почитай, перед самой смертью отдал.

— Картинку поправят, — сказал я твёрдо. — Трещина не сквозная, эмаль держится. Свезём к доброму мастеру, он и трещину упрячет, и шарнир выправит. Будет ваша табакерка как новенькая, разве вблизи да на свету разглядишь изъян? Я сам её отвезу и сам в целости доставлю.

Это и решило дело. Старик ещё долго хмурился, но гроза ушла. Памятная вещь не сгинула, не украдена, и поправить её можно. Большего ему и не требовалось.

— Ну гляди! — проворчал он, откидываясь в кресле. — Чтоб как новенькая была. А ты, — он погрозил Гришке пальцем, — ты в другой раз, ежели чего разобьёшь, сразу в ноги падай да винись, а не таи по тюфякам. Уразумел, дурило?

— У-уразумел, барин, — пролепетал Гришка. — Век благодарить буду.

Я перевёл дух. С одной бедой разобрались. Поспать мне в итоге всё-таки удалось. Однако на следующий день решил вернуться к другой проблеме, которую этой же ночью и заприметил.

Не понравилось мне лицо Бутурлина. И ведь не только у него я такое видывал. Сколько таких пациентов было у меня за эти недели!

Полнокровные, краснолицые, с вечной болью в затылке, с шумом в ушах.

Артериальная гипертензия. Так это звали в моём времени. А что из этого следует? Инфаркты, инсульты… и не только.

Очень важные пациенты. Те, кого в одночасье валит удар. Я видел их беду насквозь. Высокое давление гнало этих людей в могилу. А поделать я толком ничего не мог.