Книга Второй шанс для Лекаря. Том 1, страница 112 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Бьюсь, — Лемке смущённо махнул рукой. — Чую, сидит в коре сила против лихорадки. Да куда мне! Не выходит пока что. То руки не доходят. А может, ума недостаёт.

— Вы на верном пути, помяните моё слово, — похвалил его я. — Между прочим… Если вы не против, я бы и сам поработал над этим вопросом. Подпустите, и я вам в этом деле подсоблю.

Лемке не стал отказываться. Коротко кивнул, и в тот же момент я решил, что в ближайшие дни попытаюсь потрудиться над его делом.

Почему бы и нет? С таким открытием и людей лечить будет проще, да и заплатить нам обоим за это могут.

Наконец, аптека была приведена в порядок. Лемке оглядел дело наших рук, и плечи его наконец опустились.

— Михайло Алексеич. Не знаю, как и благодарить. Пропал бы я без вас. Ей-богу бы пропал.

— После сочтёмся, — отмахнулся я, натягивая сюртук на ноющие плечи. — Ревизору отвечайте спокойно, не суетитесь, в глаза глядите. У вас всё по форме. Захочет придраться, а не к чему.

Домой я вернулся за полночь.

Едва ступил во двор, как почуял неладное. Окна в доме горели все до единого, хоть час был глухой. Ко сну уже все должны были отойти. По двору метались тени с фонарями, где-то в людской причитали бабы. Усталость с меня как рукой сняло.

В сенях я столкнулся с Глашкой, с одной из Бутурлинских служанок.

— Ох, Михайло Алексеич, — выдохнула она. — Беда у нас. Барин с самого вечера серебра своего не докличется…

Договорить она не успела. Из гостиной громыхал голос Петра Кузьмича, такой, какого я за ним не знал. Не добродушное ворчание, а настоящий барский гнев.

Гостиная была вверх дном. Дарья Гавриловна перетряхивала подушки на креслах. Барон стоял посреди комнаты, багровый, и я машинально отметил, как набрякла у него жила на виске.

Нехорошо. Будто давление поднимается.

— Перерыть всё! — гремел он. — Каждый угол, каждую щель! Не могла она ноги отрастить да уйти!

— Что пропало, Пётр Кузьмич? — спросил я.

— Табакерка моя. Серебряная, с финифтью. Та самая, с которой я полтурецкой кампании прошёл. Покойный Лукин, царствие ему небесное, перед смертью отдал. Памятная вещь, Михайло. Цены ей нет. Лежала на каминной полке, где всегда. А нынче хватился… И нет её. Словно похитил кто-то.

Бутурлин бросил на меня короткий взгляд, но тут же отвёл глаза. Похоже, он уже всех подозревает. И нет ничего удивительного в том, что насчёт меня у него тоже мелькают недобрые мысли.

Учитывая, чем славился мой предшественник… Да. На меня запросто могут свалить эту кражу.

И тут я заметил, что около полки стоял Гришка. Он вжимался в стену. Парень явно был напуган.

— Гришка нынче в гостиной убирался, — подала вдруг голос старая служанка от двери. — С утра, до обеда. Один. Боле никого тут не было.

Слова повисли в воздухе. Барон медленно повернул голову к Гришке. Дарья Гавриловна выронила подушку.

А Гришка вскинул на меня глаза. И в них читалась мольба. Он смотрел на меня так, будто я был последней его надеждой на спасение.

Проклятье… Что же он натворил?

Гостиная замерла. Барон навис над Гришкой. Багровел всё больше и больше. Мне уже начало казаться, что Бутурлин вот-вот бросится на слугу.

— Ну? — выдохнул Пётр Кузьмич. — Чего молчишь? Ты убирал, ты один тут вертелся. Сказывай, куда дел!

Гришка втянул голову в плечи, но ничего не ответил. Только губы его шевельнулись беззвучно, да пальцы сильнее впились в полу рубахи.