Книга Второй шанс для Лекаря. Том 1, страница 117 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Давай руку, — велел я ему. — Опыт ставить будем.

— Какой такой опыт, Михайло Алексеич? — Гришка попятился, пряча руки за спину. — Вы это… не серчайте уж, я лучше пойду. Дел у меня…

— Руку, Гришка, — настоял я. — Давай уж. Не съем.

Кое-как я уговорил его. Затянул холст на тощей Гришкиной руке, нащупал пульс на запястье и стал не спеша подтягивать. Гришка таращился на меня, как на колдуна, и, кажется, прощался с жизнью. Пульс под моими пальцами дрогнул раз, другой и пропал почти сразу, от слабого натяга. Кисть ниже холста побелела, Гришка сморщился и зашевелил похолодевшими пальцами.

— Ну вот, — удовлетворённо сказал я. — Здоров. Напор слабый, как и положено молодому. Свободен.

— И… и всё? — Гришка ошалело поглядел на свою руку, словно проверяя, цела ли она. — А я-то думал, вы из меня кровь выпускать станете…

Вдоволь натренировавшись, я пошагал к самому Бутурлину. Нужно поучиться измерять давление на человеке, который явно от этого недуга страдает.

Заодно и барону польза будет.

— Пётр Кузьмич, — сказал я, подходя ближе. — Дайте-ка руку.

— Это ещё зачем? — он покосился с подозрением.

— Затем, что лицо ваше мне совсем не нравится. Шумит в ушах? В затылке тяжело?

Барон хмыкнул.

— Шумит, — признал он нехотя. — Под вечер всегда шумит. И в затылке давит, верно. Стариковское дело.

— Не одно лишь стариковское. Дайте руку.

Ворча, он сунул мне руку. Я нащупал пульс на запястье и замер. Жила под пальцами билась тугая, упругая, и удар её отдавался в подушечки, как удар молотка по наковальне.

Такой пульс старые лекари не зря звали твёрдым и боялись его. Я надавил сильнее, пробуя, легко ли его пережать. Куда там! Жила толкалась в пальцы упрямо, не желая стихать.

Тут я выдержал паузу. До меня дошло, что у стариков и сосуды от прожитых лет делаются жёстче. Одна тугость ещё не приговор. Да только всё вместе складывалось в скверную картину. Лицо багровое, жила на виске вздута, в ушах шумит, в затылке тяжесть, одышка от десятка шагов. Кровь у барона ходила по жилам с такой силой, что впору хвататься за голову.

Лучше не злиться ему попусту. Удар может хватить.

— Дарья Гавриловна, — попросил я, — подайте мне полосу холста. Подлиннее. Хочу одну вещь проверить.

Хозяйка, ничего не понимая, принесла отрез. Я обмотал баронову руку повыше локтя, продел снизу гладкую палочку и стал закручивать, медленно, не сводя пальцев с пульса на запястье. Холст врезался в руку, толчок под пальцами слабел. У человека со смирной кровью пульс пропал бы от лёгкого нажима. А баронову жилу пришлось пережимать чуть не до отказа, прежде чем она сдалась. Рука его ниже холста побагровела, налилась, и барон поморщился. Гораздо туже, чем у любого здорового.

— Ну что, лекарь? — усмехнулся барон и отнял руку. — Помру нынче?

— Не нынче. Коли поумерите прыти, ещё долго не помрёте. А станете орать да наливаться кровью по всякому поводу, можете и до зимы не дотянуть. Хватит вас удар.

Хозяйка ахнула, всплеснула руками.

— Батюшки-святы! Пётр Кузьмич! Слыхали, что лекарь-то говорит? Удар!

— Да полно, ерунда всё это, — отмахнулся барон, но уже без прежней уверенности.

— Не ерунда, Пётр Кузьмич. Говорю вам как лекарь. Кровь в вас играет, и сильно. Оттого и чувствуете вы себя по вечерам худо. Только беду эту отвести можно, ежели взяться за лечение сейчас. Заранее. Послушайте мой совет… Соли в пищу класть вдвое меньше, она кровь горячит. Жирного да копчёного поубавить. Наливки за обедом не три чарки, а одну. И ходить всякий день ногами, хоть по двору, хоть до Фонтанки и назад. От ровной ходьбы кровь усмиряется.