Книга Молот Тельхинов, страница 123 – Дмитрий Емец

Рюрик мог слушать про такое бесконечно.

— Я понял! – крикнул он горячо. – Когда сражаешься с воином, у которого артефакт, нужно постоянно путать ему карты! То надеть кольчугу из крыльев бабочек, то привязать меч к ноге, то поразить его отражение в луже, то…

— Кольчуга из крыльев бабочек! Я в тебе не ошиблась, Рюрик! Ты романтик! – восхитилась Тень.

Рюрик сильно смутился. Что такое «романтик», он представлял себя плоховато, но, зная ехидство своей боевой подруги, не ожидал ничего хорошего.

— Мой меч не стал сражаться с гномами! Почему? – спросил он.

— Ну, гномы-то нам не враги, – предположил Тарарах. – Может, меч это вовремя сообразил? Где он, кстати?

Не успел Рюрик ответить, как пол пещеры содрогнулся. Звук был неприятный, резкий и сухой, будто глубоко под ними треснула каменная плита. Стены затряслись. Тени за ворот затекла струйка воды. Тень вскрикнула, потому что вода была горячая.

— Опять кто-то с рогом балует! – сказал Тарарах и озабоченно добавил: – Как бы лавой не залило!

Звук рога повторился ещё дважды. Пещера быстро начала наполняться паром. Кузя коснулся стены ладонью. Скала под его ладонью плясала. И ещё она была раскалённой.

Тень кинулась к воротам и принялась колотить по створкам кулаками, но никто им не открывал. В коридоре попросту никого уже не было.

— Тихо! – внезапно крикнул Кузя. – Кто-то идёт!

Кулак Тарараха, занесённый для очередного удара, застыл в воздухе. Кузя ошибся. Снаружи доносились звуки, но это были не шаги. Что-то лопнуло и зашуршало, словно в мешке с пшеницей кто-то прорезал дыру и пшеница хлынула наружу. Огромная сила давила на ворота, проверяя их на прочность.

— Хтоньская хтонь! Червядлы прорвались! – прохрипела Тень.

Теперь всё изменилось. Если до этого пленники старались вырваться, то теперь они, наоборот, навалились на ворота, мешая им открыться. Старинная гномья работа не подвела. Ворота выдержали, а вот пол под ними – нет. Послышался треск камня, и давление на ворота спало. Червядлы устремились в нижние ярусы.

Тарарах, отдуваясь, отошёл в сторону.

— Надо отсюда выбираться, пока не сварились! Будем соображать, как открыть эту штуку! Вытаскивайте всё, что у вас есть.

Он поставил на пол светильник. Все собрались вокруг. Кузя извлёк пращу и пару камней. Рюрик – несколько наконечников для стрел.

— Ещё что-то есть? – спросил питекантроп.

— Разве что моё колечко! – отозвалась Тень, передавая Тарараху серебряное кольцо с камнем.

Это был тот самый перстень, который она извлекла в ущелье из помёта горгульи и, тщательно протерев, оставила у себя. По внутренней части перстня пробегала маленькая красная искра.

Тарарах сквозь кольцо посмотрел на Тень.

— О! Да тут полно магии! Как-то слышал я краем уха, как колдунцы ворожат! Интересно, что там у них на этот случай? Таранус прошибалус? Катапультус камикадзис? Феррум проплавлятус форте?

При первых заклинаниях ничего особенного не произошло, зато когда Тарарах произнёс феррум проплавлятус, кольцо выбросило двойную алую искру. Искра проплавила в воротах здоровенный лаз. Питекантроп не удержал раскалённый перстень, и тот залип в скале.

— Во дела! Мы ж не знаем, кому оно раньше принадлежало. Явно не ангелочку, раз искры красные, да ещё и двойные. Хорошо, я его на палец не накрутил, – сказал Тарарах и, подняв плошку с жиром, высунул руку в дыру.