Книга Молот Тельхинов, страница 121 – Дмитрий Емец

— А если два этих огонька столкнутся? – спросила она.

Угол рта у Мировуда дёрнулся не то в судороге, не то в усмешке.

— Если столкнутся, никакого «если» уже не будет. Но это не огоньки. Можешь называть их «злом» и «добром». Созидательным началом, разрушительным… Добрая магия, злая магия – тысячи названий. Но успокойся, они не столкнутся. Во всяком случае, не внутри руны. Вскоре не будет ни кубка, ни молота, ни рога. Они прекратят своё раздельное существование.

Сучья и ветки прыгали в костёр, только что сожравший все брёвна огромного сарая. За пределами костра металась нежить, собравшаяся со всей Костянки. Было в магическом огне нечто такое, что привлекало нежить и одновременно отгоняло её. Фиоля грела ладони. Приходилось буквально помещать их в пламя. Однако слова Мировуда, произнесённые им негромко, точно для себя, заставили её очнуться.

— КАК ПРЕКРАТЯТ? Почему? – спросила Фиоля.

Мировуд посмотрел не на Фиолю, а куда-то сквозь неё.

— И Империи вашей тоже не будет, – с внезапным вдохновением произнёс он, убедившись, что Герцог ушёл и его не слышит.

— Почему не будет? – не поняла Фиоля.

— Не будет ничего. В тесной пещере, обкрученный цепью Глейпнир, которую невозможно порвать, лежит волк. Его пасть пробита огромным мечом. Посмотри на гору Эльпу! Это лишь наконечник этого меча! А теперь представь себе весь этот меч, а главное, волка! Голова его упирается в небесный свод, а если он завоет – задрожит земля!

Мировуд говорил нервно и быстро. Поначалу медленная и ржавая, речь его ускорялась, и вот уже ржавчина превратилась в кипящий, раскалённый докрасна металл. Волхва было не узнать, он бормотал самозабвенно, точно бредил.

— Волка зовут Фенрир. Чтобы он вырвался, кто-то должен спуститься в земные недра и рассечь его цепь. Это можно сделать только ножом, обладающим силой молота, яростью кубка и той властью над глубинами, которая есть у рога. Когда нож будет выкован в Кузне Гномов, я освобожу волка! Пробьёт час Рагнарёка. Всякий, кто сейчас таится в бездне, устремится в атаку. Сын Фенрира – чудовищный волк Сколль – догонит солнце. Другой сын Фенрира, волк Хати, сожмёт в челюстях месяц. Из глубин покажется мировой змей Ёрмунганд и нападёт на Тора, отравив его своим ядом. Великая рать сынов Муспельхейма проскачет по радужному мосту Биврёст, который при этом рухнет. Явятся хримтурсы, инеистые великаны. Из Хельхейма приплывёт корабль Нагльфар с войском ётунов под предводительством великана Хрюма. Нагльфар слишком тяжёл, чтобы подняться из бездны сейчас! Он сделан из ногтей мертвецов и не может всплыть, потому что один его якорь тяжелее всех этих гор. Но когда океан вскипит, а потом замёрзнет, Нагльфар будет выброшен на поверхность и покатится по льду. Явится огромный пёс Гарм. Огненный повелитель Сурт пылающим мечом выжжет всю землю и всё живое на ней и победит Фрейра, утратившего свой меч… И тогда старый мир рухнет, и я…

Из темноты вынырнуло нечто огромное, жуткое, лишь отдалённо напоминающее человека. То ли Раздутый Дядя, то ли Брюхожор. Длинный беззубый рот размещался по центру громадного живота. Брюхожор сгоряча сунулся к костру, пытаясь схватить Фиолю, но огонь метнулся к нему – и монстр, захрипев, отпрянул. Волхв посмотрел на Брюхожора, что-то прикинул и, сдвинув брови, стал стягивать края мешковины.