Книга Дважды кажется окажется, страница 85 – Елена Рыкова

Зейнеп верила, что под лапами окаменевшего Урсы лежит ковчег с Жы-жем – кровожадным ифритом. Про Жы-жа ходили легенды. Духи леса и воды не помнили ифрита страшнее. Он жёг, истреблял и убивал всё на своём пути, но особенно страдали от Жы-жа скогсры: он похищал и поедал их детей.

На самом же деле не было никакого Жы-жа. Образ его был соткан из злодеяний моих братьев. Была в нём и толика моего гнева. Дети скогср насыщали нас быстрее и слаще всего. Старался я не пользоваться этим способом, но изредка всё же прибегал к нему.

У скогср общая память, и, юные, они могут помнить то, что случилось с их прабабками, поэтому образ мой и моих братьев внушал им страх и отвращение.

Но Демерджи убедил Зейнеп, что некоторые из нас могут принимать сторону добра. Путём несложного заклинания (и тут я заподозрил, что водяной знает Птицу-Книгу) он внушил ей, будто знакомы мы давно, с юности.

Следом за этим Демерджи перешёлна ту сторонуи исправил название городка, которыйтамстоял на месте спортивного лагеря рядом с Гурзуфом. Теперь и тот и другой носили одно из моих имён – Агарес. Это должно было убедить Зейнеп и всех остальных, что я живу на полуострове давно. Именно тогда я впервые понял, как связаны оба мира: буквы на главном здании лагеря поменялисьздесьна моих глазах, так же, как и память людей

Я изучил устав ОпОРы. Это была увесистая брошюра. Каждый день ходил я к Демерджи. Задачей было узнавать все признаки разломов.

Совсем скоро я почувствовал, что голод, поселившийся во мне за время долгого заточения, уходит благодаря лагерю. Теперь он назывался моим именем, и приезжавшие дети поклонялись и приносили мне жертвы, сами того не зная. Боль от их травм и радость их побед насыщали меня.

Я снова стал ходить на площадь и рассказывать истории. Новые люди интересовали меня. Их техника и хищный взгляд на природу потрясали. Человек больше не преклонялся перед стихиями. Он считал себя победившим леса и моря, штормы и ветры. Не было суеверного страха, который раньше вёл людей к их богам, человек стал царём природы, центром мироздания. Казалось, что дерево, камень, вода и огонь служат теперь ему, что созданы они для того, чтобы жилище человека было тёплым и удобным, чтобы вечерами в нём был свет, чтобы машины и поезда перевозили его на другой конец света по малейшему желанию.

Большинство людей не добывали еду, её можно было покупать за деньги в магазинах. Работать они ходили в конторы, и что делали там – неизвестно. Но одно в человеке осталось неизменным: он по-прежнему стремился к роскоши и власти, попирая на своём пути любовь и сострадание.

6

Так прошёл год. Я редко виделся с бергсрами, редко навещал их пещеру в Чатыр-Даге. Тягостно было рядом с ними, знал я, что ничем не могу помочь, а времени остаётся всё меньше. Приходя, я каждый раз отмечал изменения к худшему: видел, как тускнеет рассудок Ламии, как ослабевающей Селенит всё сложнее и сложнее удерживать её от безрассудств, которые привлекли бы нежелательное внимание.

Я полюбил «Агарес». Это было красивое место. На закате нам с Тимсахом нравилось сидеть возле моря и смотреть на Аю-Даг – так называли гору, в которую превратился Урса. Она была нам напоминанием о том, что и мы до сих пор могли быть пленниками. Но долг Селенит тяготил, висел гильотиной над нашими головами.