Книга Ночная охота, страница 138 – Александра Кристо

Вдруг краем глаза я заметил монстров.

— Вы не должны здесь быть, – сказал я, не утруждаясь даже взглянуть на них.

— Именно поэтому мы пришли к тебе, – ответил один из них. – Потому что мы хотим жить в другом месте.

Я вздохнул и, повернув голову, увидел самых удивительных и прекрасных созданий.

Мужчину и женщину, с голубой кожей и могучими золотыми рогами, переплетавшимися друг с другом, словно искусная паутина. Их глаза и волосы излучали белое сияние, а голоса, слетавшие с алых губ, сливались в песню.

Нефасы.

Творцы иллюзий.

Существа, приносящие несчастья.

Я улыбнулся и подплыл к берегу. Радость не сходила с моего лица, пока они рассказывали мне о своем стремлении к свободе и о том, что почувствовали во мне то же желание.

Они предложили союз.

— Против моих родителей? – спросил я. – Предлагаете предать Верховных Богов и все, что было создано, чтобы вместе покинуть Оксению?

— Да, – ответил мужчина. – Как раз это.

На этот раз ухмыльнулся я.

Проблема бессмертия в том, что ты не растешь и не меняешься, особенно когда все изменения запрещены. Ты застреваешь в одном состоянии, и каждый день бессменно напоминает предыдущий.

Никакого нового опыта, позволяющего набраться мудрости, ни одного нового человека, чтобы занять уголок в твоем сердце. Иметь все означает оставаться ни с чем.

Я понадеялся, что, присоединившись к Нефасам, сумею это изменить, и свободы, которую они так жаждали заполучить, хватит и на меня. Поэтому я и собрал армию от их имени. Я рассказал Нефасам об остальных монстрах – о тех, кто, по мнению моих братьев и сестер, смог бы нанести самый серьезный ущерб при восстании, и помог им добиться их поддержки.

Я думал, мы вместе добьемся свободы.

На деле же все обернулось резней.

В одном Тентос был прав: ярость Верховных Богов действительно расколола небеса, а когда они победили, они отняли силы у всех выживших мятежников и заперли их в сфере, обрекая на бесконечные мучения.

До тех пор, пока я не освободил их.

Пока я не убедил брата помочь мне еще раз предать родителей.

Мы даровали волю не многим – на это просто не хватило времени, – но отпустили достаточно существ на свободу.

Я сорвал лепесток со священного древа жизни и напел древнюю мелодию, под которую нас создали, и тюрьма разрушилась. После этого мы с братом привели бывших пленников к моей реке и дали им напиться, чтобы вернуть силы. А потом Тентос приказал Харону переправить монстров в мир смертных и я взял с них слово, что они будут скрываться на протяжении всей той вечности, что я им подарил.

— Предатель, – прошипел Скотади.

— Сеятель мрака, – провыла Имера.

— Недостойный, – рявкнула Исорропия.

Родители ополчились против меня, рычащие от гнева, как волки. Они держали меня на дне реки Фирии, пока ее пламенные воды не опалили мою кожу до волдырей и я не завопил от боли.

Тогда они толкнули меня в реку Лахи, и течение потащило меня, задыхавшегося от вырываемых из меня воспоминаний. Я утонул в пустоте.

А потом явился мой брат и со слезами в своих могильных глазах отобрал мой прежний облик и дал новый. То была оболочка преданного Вестника, никогда не задающего вопросы и не способного скрыться.

Верховные Боги стерли все, чем я был, надеясь, что прошлое никогда не всплывет.

Но теперь я вспомнил.