Книга Ночная охота, страница 136 – Александра Кристо

Я вздрогнул при упоминании этого имени и слова, которое преследовало меня с начала моего пути.

«Вечность – понятие изменчивое», – как-то сказал мне Хранитель Архива. Выходит, он обо всем знал? Наверное, именно поэтому он рассказал мне о снятии проклятия? И Харон, отчего-то согласившийся перевезти злоумышленников через реку. Он тоже был в курсе?

Неужели я единственный ни о чем не догадывался, пока вокруг меня были существа, хранившие секрет моего прошлого?

— Ты положил начало всему этому, – сказал Тентос.

Он направился ко мне. Его терпению, похоже, пришел конец.

Неожиданно я осознал его габариты. Широту плечей и остроту выдающейся челюсти. Каким же высоким он был в сравнении со мной – и до сих пор, как растягивающаяся тень, продолжал расти.

— Твоих братьев и сестер заставили осудить тебя, – прогремел он. – Мне приказали превратить тебя в одного из Вестников, а Лахи – украсть все твои воспоминания о былой жизни. Знаешь, как она плакала, стирая из твоей памяти каждый кусочек своего лица? Река нашей сестры унесла все, чем ты был, лишь бы не злить наших родителей.

Сестры?

Я так долго оставался один, что сама мысль о семье не приходила мне в голову. Я думал, что все, кто был связан со мной, уже умерли, но вместо этого столкнулся с семьей бессмертных. Разгневанных Богов, уязвленных моим предательством.

Неужели я вновь предаю их, помогая Атии?

«Твоя жизнь была разрушена до того, как тебя обрекли на вечную службу»,– сказали Сестры.

О нет.

«Твоя жизнь была разрушена до Вечности».

Я потянулся к петле на моем ремне, но она оказалась пуста. Ладонь закололо при воспоминании о кинжале. Об Атии.

— То лезвие было твоим любимым, – сказал Тентос. – Ты называл его Кадуцей. Поднеси его к мертвым, и они оживут. Притронься к живым – и их вечность улетучится. Ты особенно гордился им, так что родители первым делом забрали именно его. А потом я постарался вернуть кинжал на случай, если они решат забрать твою жизнь, – продолжал Тентос. – А не приказывать нам каждые сто лет снова стирать и воссоздавать тебя.

— Каждые сто лет? – повторил я.

Так сколько же я пробыл Вестником?

Руки Тентоса потянулись ко мне, и ладони, словно тиски, сомкнулись вокруг шеи.

— Но, возможно, тебе все же стоит в конце концов умереть, брат, – сказал он. – Ты ведь этого хотел? Заявившись сюда с Нефасом без продуманного плана?

Я не стал сопротивляться. Мои руки безвольно висели, пока Тентос сжимал мое горло.

Атия, Атия, Атия.

— Для того, кто хорошо меня знает, ты все же позабыл кое о чем, – усмехнулся в лицо Богу Смерти.

— Да ну? – Он поднял бровь, продолжая душить меня. – И что же это?

— Мне не нужно дышать.

Я резко поднял кулак, целясь ему в нос.

Тентос перехватил удар и выкрутил мою руку, развернув меня. Я согнулся, чтобы не упасть, а затем ударил свободным локтем ему по губе.

Тентос отскочил назад.

Я не дал ему опомниться.

Высоко задрав ногу, я нанес удар ему в грудь, уложив его на землю.

Тентос рассмеялся, когда я склонился над ним.

— Неплохо, – похвалил он, поднимаясь на локти. – А я-то ожидал, что ты подрастерял силы. Похоже, ты все-таки готов. Что думаешь?

Тентос поднял голову и посмотрел за мое плечо. Когда я обернулся, я понял, что последняя его фраза была обращена не ко мне.

Три остальных Речных Бога с нерешительностью смотрели на меня.