Книга Обреченный венец, страница 52 – Елизавета Дворецкая

Все пять женщин разом сильно вдохнули и переглянулись: это был намек на то, что гости прибыли свататься. Решение судьбы для Романа, которого все ждали, – и сам он тоже.

— Хотите – вот вам матица, садитесь! – Святослав указал на место на длинной скамье, под дубовой потолочной балкой.

— Вот теперь-то у нас дело и выйдет! – с довольным видом ответил Иерофей и сел куда было указано.

Роман чуть улыбнулся с облегчением и бросил взгляд на Апраксу. Она поджала губы, чтобы не улыбнуться тоже, и глубоко вздохнула. Он не пойдет в иноки. Предчувствие судьбы, их общей судьбы, забрезжило в душе, как будто эту судьбу уже держали перед ней караваем на блюде.

От таких намерений гостя незамужним девицам дома полагалось прятаться, но в престольной палате не было бабьего кута, как в избе, и девушки лишь теснее сбились в стайку возле матери. Две младшие тайком подталкивали Марию, чтобы она ненароком не проспала самый важный миг своей жизни.

— Ох, я смотрю, у вас, Святослав Давидович и Варвара Ярополковна, красивый садик цветет, – заговорил Иерофей, поглядывая на девушек. – Один цветочек другого лучше, а некий – всех лучше. Не худо было бы его в другой садик пересадить, чтобы еще краше цвел.

— Что скажешь, Ярополковна? – ласково спросил Святослав, но взгляд его, обращенный на жену, был тверд.

Княгиня Варвара глубоко вздохнула: ей не было нужды притворяться грустной. Она так и не смирилась с необходимостью расстаться с дочерью, отослав ее в Плечеев, но муж принял решение, и приходилось повиноваться.

— Если так вам желается, – она еще раз вздохнула, – если будет на то божья воля, коли наш товар вам нравится, то будем рады отдать, если будете сами рады взять.

— У вас, слышно, есть ярочка, у нас барашек. Не продадите ли?

— У нас ярочка непродажная! – уверенно ответил Святослав. – За серебро не продаем.

— А как же?

— Если за молодца отдать, – Святослав глянул на смущенного этим неизбежным разговором Романа, – то продаем. Жених берет ли?

— Беру, – прочистив горло, ответил Роман.

— Пожалуйте нам дочь вашу Апраксинью, – подхватил Иерофей.

По толпе вронских бояр и отроков пробежал гул удивления. Святослав, Варвара, дочери – все вытаращили глаза.

— Путаете вы что-то, сваты дорогие, – с недоумением ответил Святослав. – Старшая моя дочь в дому – Мария. Ее первой отдаем. Как говорится, задние колеса наперед передних не ездят.

— А мы слыхали, – сказал Иерофей, – что дочь твоя Мария, красоты ненаглядной, благоверная, благочестивая, имеющая страх божий в сердце своем, – желает в иночество вступить и в Троицком монастыре богу послужить. Мы с таким ее желанием не спорим и берем вторую после нее – Апраксинью.

Святослав переглянулся с женой. По толпе опять пробежал ропот – уже понимающий и даже одобрительный. Многие слышали разговоры, что-де старшая Святославна желает лучше в инокини пойти, чем замуж. Князь слегка нахмурился, раздумывая, как поступить. Разговорам о монастыре он не придавал большого веса, зная, что его избалованной матерью и няньками старшей дочери там не место. Но как признать перед людьми, своими и плечеевскими, что это была лишь пустая девичья болтовня?

— И ты, Роман Глебович, возьмешь вторую дочь мою? – с сомнением спросил Святослав. – Ты – старший у своих родителей, тебе старшая невеста полагается.