Онлайн книга «Обреченный венец»
|
— Господи Иисусе! Княже! Ты! Роман Глебович, голубчик ты наш! – Боярин братьям годился в отцы. – И Всеволод Глебович с тобою! Слава Богу! Слава Пресвятой Богородице и Николаю Милостивому! Нашлись! Живые! А мы уж не знали, какому святому свечки ставить! Вот госпожа княгиня-то обрадуется, Феофания Ростиславна! Вот станет богу молиться на четыре стороны! — Что… Когда ты нас… – Боясь, что потревожит раны, Всеволод отстранил боярина от брата, которого тот явно жаждал обнять, и не знал, как толком спросить. – Что, искали нас? — Ну а как же, князюшка! Как же не искать! Как поехал ты князюшку встречать, а сам с ним вместе сгинул, с того самого часа ищут! Два дня искали, три искали! Весь Тайминский лес с псами обшарили, во всякое дупло заглянули! — Тайминский лес? – Братья переглянулись. – Это ведь на запад… — Верно, у самой уже Вронской земли! Брат тебя встречать поехал, как ты от князя вронского, Святослава Давидовича, из полона воротился, и только сошел с коня – разом вы оба и сгинули! — Из полона? – почти перебил его Роман. — Так война же была, и была божья воля попасть тебе в полон. На Бориса и Глеба Сеятелей[12] ушли вы, на Ирину-Рассадницу, сказывают, битва случилась при Ждиборе-граде, и с тех пор ты во Вронске был. На Зосима княгиня в Плечееве весть получила, и поехал господин Всеволод тебя встречать – и с тех пор ни слуху, ни духу от вас не было! Роман изумленно взглянул на Всеволода и встретил такой же изумленный взгляд. Война. Полон. Вот откуда его раны! — Ну, идемте же, идемте в палаты! – заторопил боярин. – Сейчас устроим вас, баню, за стол… Пятошка! Боярыню зови! Нунюша! Нунехия Кинфеевна! Какие гости у нас! Бегом сюда! Все сюда! Вот нам господь пожаловал! Со всем почтением Окинтий проводил братьев в палаты, созвал семью и челядь. Истопили баню, отвели туда гостей, и там обнаружилось, что у Романа даже не две раны, а три, не считая мелких ссадин, от которых остались лишь белые отметины на коже. Боярыня Нунехия тем временем собрала на стол все лучшее, что было в доме. И она, и муж не уставали приговаривать, какая радость ждет княгиню Феофанию и весь народ, все землю Плечеевскую. Хозяевам явно хотелось узнать, где был князь с братом в те три недели, пока их безуспешно искали, обшаривая каждое дупло в лесу, каждый стог на лугах и каждую борозду в поле, но об этом Роман и Всеволод сами знали не больше, поэтому молчали. Село, как выяснилось, называлось Угодово и лежало в двух днях пешего пути от Плечеева. Раньше братья о нем слышали, и с боярином Окинтием виделись, но мельком. На вечерней заре боярыня Нунехия отвела их в горницу, уложила на мягкие постельники и чистые настилальники, перекрестила, ушла, велев звать, если что понадобится. Оба улеглись, довольные, что отдохнут, что уже кое-что узнали. Оставалось загадкой, куда они исчезли и где были три недели. Боярин Окинтий обещал завтра дать им хороших коней и лично сопроводить в Плечеев, где их уже оплакали и чуть ли не панихиды отслужили. Братья радовались, что завтра окажутся дома. Но Феофания и прочий люд в Плечееве спросят, где они были. И что отвечать? — Давай спать, брат, – сказал Роман со своей лавки. – Утро вечера мудренее, может, завтра что-нибудь прояснится. Заснули, как провалились. Но едва миновала полночь – Роман, а потом и Всеволод стал стонать и метаться. Услышав через дверь, горничная девка побежала за боярыней, та разбудила боярина, Окинтий сам вошел к гостям и, поколебавшись, разбудил Всеволода. |