Книга Обреченный венец, страница 16 – Елизавета Дворецкая

— Мать Богородица ведает. Давай на второго.

Если чары сняты, то молодца уже можно разбудить. Но не сейчас – незачем ему смотреть, как будут делать то же с младшим братом. Агнея накрыла рубахой второго парня и снова зашептала. И опять над ним взвилась змея из черного дыма, опять растаяла, когда Елеса отослала ее прочь.

Закончив, они еще постояли, ожидая, что будет.

— Пойдем-ка, матушка! – Елеса тронула мать за руку. – Вышло, нет ли – утром узнаем. Незачем нам тут быть, когда они… очнутся.

— И то правда, – согласилась Агнея, поднимаясь с колен. – Нас еще виноватыми сочтут. Не отмоешься потом…

Получив от матери в наследство ее умения, Агнея не могла ими не пользоваться, но хорошо знала, как опасно это ремесло и как легко за доброе же дело вместо благодарности можно получить поношение. Истинно добрый человек благодарен за сделанное ему добро, а иной в ответ и возненавидит, убеждая себя, что он ничем тебя не хуже, а что нуждался в помощи, так не по своей вине...

Ступая как можно тише, они ушли от кустов и через выпас и огород пробрались домой. Легли спать, но Елеса до утра едва смогла задремать. Мысли ее были в лесу. Два бывших волка очнутся людьми – она верила в это. Должны очнуться. И, быть может, при свете утра они сами постучат к ним в ворота. А может, к соседям. Будут изумлены и растеряны, не зная, где находятся и как сюда попали. Вспомнят ли они, что с ними было? Может быть, утром ей приведется впустить их в избу и посадить за стол уже как людей, что крестятся перед тем, как взяться за кусок хлеба. И они наконец назовут свои имена…

Но никто ее не будил, кроме петухов. Встало солнце, а никто не появлялся. Наконец Елеса пробежала через огород и углубилась в лес.

Вот знакомые кусты. Под ними – никого. Ни единого следа, да и откуда ему быть на мягком мху и старой хвое. И волки, и две рубахи исчезли.

Получилось или нет? Не придут ли в сумерках снова два голодных волка, неспособных раздобыть себе пропитания в лесу?

Весь день Елеса едва замечала, что делает, ожидая каких-то вестей: от людей, от зверей ли. В сумерках пошла к кустам, неся в горшке яичницу и творог. Но никто к ней не пришел. Она просидела под кустом до полной темноты, но лишь месяц глядел на нее с неба. Месяц – волчий брат, он-то все знает, да мало скажет.

Что означает это исчезновение? Сделались два невольных волка снова людьми, или попытка снять чары лишь изгнала их в неведомые края? Две рубашки, сшитые ночами из нового льна, не раскрыли тайну, а лишь сделали еще более мучительной. В глубине души Елеса ждала вестей, но дни проходили один за другим, а тайна оставалась нерушимой…

Очнувшись, Всеволод не сразу понял, где находится. Повернулся и ощутил, что лежать жестко и неудобно, что все тело болит. Открыл глаза – резанул яркий свет, какого не бывает в горнице. Распахнул глаза и сел, одолевая боль в спине.

Елкин корень! Лес! Кругом утренний сосновый бор, запах земли, хвои, смолы, влажного от росы мха. Он сидит прямо на лесной дороге, над головой щебечут птицы. И ничего… никакой даже мысли, как это понимать. Как он сюда попал?

Быстро оглянувшись, Всеволод наткнулся взглядом на человеческое тело в двух шагах от себя и сразу узнал родного брата Романа. Обрадовался: хоть что-то хорошо, он здесь не один.