Книга Утаенный меч, страница 148 – Елизавета Дворецкая

— Извела? – не поверила Лексана.

— А что же нет? Змии-то огненные к кому попало не летают! Ко мне вон не летают, и к тебе нет. А к Святославне летал! Кто его напустил? Она и напустила! Ведьма она, а не княгиня! Об старшего брата зубы обломала свои железные, а младшего живьем поглотила!

— Да только на отца ее посмотреть! – вставила Окулина. – Что на свадьбе тут ходил, золой кругом сыпал. Только на рожу его драную! Это бесы его драли! Видал кто страшнее рожи?

Пожалуй, видал, мысленно отметил Ратимир. Видал как-то рожу и пострашнее. Но сейчас речь была не о том.

— Князь молодой, касатик наш! – запричитала Наталья. – Кому ж ты достался, сокол ясный! Вот увидите – с такой женой будет он теперь чахнуть день ото дня, как Святославна чахла. И году не пройдет, как...

— Тихо ты! – унял ее Ратимир. – Напророчишь еще!

С изменившимися лицами ближники слушали эти речи. Из них никто не знал, отчего к Апраксе повадился змий. Беду угадывали в ней самой, а теперь приходилось думать: не стала ли она первой жертвой чужих чар?

Так оно и было, но только виновника бояре плечеевские искали не там. Однако любой из них скорее заподозрил бы самого себя, чем богомольную старуху Феофанию, сорок лет бывшую матерью земли Плечеевской. Цепь странных событий привела к тому, что на месте княгини оказалась крестьянская девка, и теперь те из них, кто был умнее, сами разматывали эту цепь и приходили к мысли, что все это – плод продуманного коварного замысла. Вспоминались сказки про ведьму или саму Бабу-Ягу, что хитрыми ковами изводила законную княгиню, чтобы занять ее место.

— Что делать-то будем, кумовья? – Ратимир оглядел собрание.

— Спасать надо князя! – воскликнула Вивея.

— Спасать, пока не извела его ведьма! – поддержала ее Наталья. – Последний же он у нас, сгинет – кому земля Плечеевская достанется?

— А он сам... не знает ничего? – Алекся посмотрел на тестя.

Алекся был расстроен так же сильно, как Лексана. На свадьбе Всеволода он впервые исполнял должность главного дружки и справился хорошо; весть о том, что он устроил свадьбу князя с ведьмой, поразила его стыдом, горем и страхом. Перед свадьбой он не раз бывал в Милове, там его принимали хорошо, поили медом, кормили пирогами, подруги Елесы осыпали его шутками, и вот такой конец!

— Знал бы... Он только то и знал, что она его излечила от крови змиевой. А то ему на престол всходить, а людям на глаза показаться стыдно. Приди он такой в собор, какой был...

Приди Всеволод получать княжью шапку с пятнами на лице, которые не он один счел бы знаками божьего неблаговоления, вся земля Плечеевская пришла бы в смятение. Понимая это, Иерофей в душе и сейчас был благодарен Елесе, избавившей Всеволода и весь Плечеев от такого позора. Но эта спасительница оказалась ведьмой, и доказательства – три рубахи беленого льна, – лежали на ларе, как три подстреленных белых лебедя.

— Без самого Всеволода мы ничего путного не надумаем, – напомнил Ельдига. – Его надобно спрашивать. Его жена, ему и решать.

— Так она заворожила его! – напомнила Окулина. – Он вон ей в рот смотрит, оторваться не может. У нее и перина-то, из приданого которая, не пуховая даже, а камышом набита! И на такой-то нашему соколу приходится спать!

Тут Ратимир невольно хмыкнул и переглянулся с Алексей: как ни мало он любил Елесу, не мог не понимать, что по ночам Всеволода менее всего занимает, чем набита перина.