Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 80 – Наталья Шнейдер

Почему-то мысль о том, что Громов будет встречать праздник один в своих комнатах кольнула. Я заставила себя выкинуть ее из головы.

Я как раз собирала десертную елку, когда тетка сказала:

— Я у Петра Лексеича попросила разрешения столовую занять. Не дело это, Солнцеворот на кухне встречать. Как встретишь Новый год, так его и проведешь, а мы не нищие, чтобы на кухне ютиться.

Я замерла с меренгой в руке.

— Тетушка, это же просто… наглость, человека из собственной столовой в праздник выгонять.

— Чего это наглость? — возмутилась она. — Ничего не выгонять! Петр Лексеич с нами за стол сядет.

Хрупкая масса раскрошилась в пальцах. Я ругнулась.

— Тетушка!

— Я уже два десятка с лишним лет тетушка. А ты подумай как следует. Человек в чужом городе, родни рядом нет. С кем ему праздник встречать?

— Его князь пригласил. Как и меня.

— Чего? — выдохнула Анисья.

До меня только сейчас дошло, что о княжеском приглашении я никому не сказала. Забегалась.

— Князь Северский с женой пригласили меня приехать продолжить праздновать к ним после того как встречу полночь с семьей. И Петра Алексеевича тоже.

— Дашка!.. — она плюхнулась на лавку. — После полуночи?

— После полуночи.

— И молчит! — возмутилась тетка. — Ее князь с княгиней на праздник зовут, батюшка твой о таком и мечтать не мог, и даже муженек твой…

— Бывший.

— … даром что барин. А ее зовут, а она молчит!

— И что мне надо было делать? По улице бегать и орать?

— Да мне сказать хотя бы! Одеть-то у тебя что есть?

— Найду, тетушка.

— Найдет она. — проворчала Анисья.

Но рано я обрадовалась, что про постояльца она забыла.

— Вот про то я и говорю. К князю и ты и Петр Лексеич после праздника поедете. Когда Солнцеворот встретим. А в сам праздник он один как сыч сидеть будет в своих покоях. Не дело это. В ночь Солнцеворота нечисть всякая на волю вылезает. Поэтому люди должны с другими людьми быть.

— Тетушка, какая еще нечисть!

Я не договорила. Перед глазами сама собой нарисовалась картина — Громов один за столом, догорает одинокая свеча и…

Я что, жалеть каменюку вздумала? Готова поспорить, ему даром не нужно ничье общество, в своем собственном хорошо. А любая нечисть, если попробует на него покуситься, зубы обломает. Или сбежит, когда ее как следует приложат каким-нибудь очередным манифестом.

— Всякая! — веско произнесла тетка. — На то она и самая длинная ночь. Колядовать, думаешь, просто так ходят?

Спорить о нечисти в мои планы не входило точно.

— Хорошо. Что сказал постоялец?

— Сказал, что столовая в нашем распоряжении.

— И?

— Что «и»? Неужто мы сами за стол сядем, а его погоним?

Мне остро захотелось постучать лбом о столешницу. Только потом придется меренговую пыль с лица отмывать.

Я посмотрела на испачканные в сладких крошках пальцы и пошла к рукомою. В дверь постучали и я едва не выплеснула воду на себя.

— Дарья Захаровна? Позволите?

Громов замер в дверном проеме, занимая его весь.

— Слушаю вас, Петр Алексеевич. Проходите, не стойте в дверях.

— Ваша тетушка оказала мне честь и пригласила встретить Солнцеворот вместе с вами.

А заодно отжала у тебя на эту ночь столовую, но кое-кто слишком хорошо воспитан, чтобы сказать об этом прямо.

— Я хотел сообщить, что ваша столовая на эту ночь в полном вашем распоряжении. Анисья Ильинична оказала мне честь, пригласив отпраздновать Солнцеворот с вами. Однако прежде чем принять предложение, я хотел бы спросить у вас самой. Дарья Захаровна, вы действительно хотите видеть меня за вашим семейным столом?