Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 73 – Наталья Шнейдер

— Но после полуночи надо праздновать пышно, — добавила Елизавета Дмитриевна. — Виктор, надеюсь, твой небольшой круг выдержит еще двоих приглашенных?

— Я как раз собирался предложить, — невозмутимо заявил князь. — Дарья Захаровна, будем рады видеть вас после того, как встретите Солнцеворот дома.

На пару мгновений я лишилась дара речи. Все равно что внезапно получить приглашение отметить Новый год «узким кругом» у губернатора.

— Не смотрите так, Дарья Захаровна, это не официальный прием. После полуночи у нас собираются люди, которых мы рады видеть без церемоний. Полагаю, вы уже достаточно часто бывали в этом доме, чтобы не считать приглашение государственной наградой.

— Тем не менее это огромная честь для меня. С удовольствием.

Князь повернулся к Громову.

— Петр Алексеевич, вас я тоже буду рад видеть.

— Благодарю, ваша светлость. Непременно буду.

Отлично. Просто замечательно.

Если верна примета о том, что как год встретишь, так и проведешь, следующий год мне предстояло ходить в гости к князьям и краснеть при виде столичного ревизора.

Первый пункт меня вполне устраивал. Без второго я бы прекрасно обошлась.

Обратно я решила пройтись пешком. Обед у князя нужно было переварить — во всех смыслах. Еда опустилась приятным теплом в желудок, заставляя вспомнить, что я так и не поспала толком сегодня, — и одновременно в голове будто кто-то взболтал все мысли разом.

Приглашение на Солнцеворот. Жан, который, оказывается, воспринял меня настолько всерьез, что два дня мрачнел из-за неудавшихся пряников. Елизавета Дмитриевна с ее странным «наконец». Анастасия Павловна, почти весь обед молчавшая и разглядывавшая меня пусть не враждебно, но слишком уж внимательно. И Громов, который после праздника уезжает неизвестно на сколько.

Спать хотелось до рези в глазах. Лечь сейчас, укрыться с головой и не просыпаться до следующего года. А внутри при этом все звенело, будто я выпила не одну чашку кофе, а целый кофейник.

— Вы уверены, Дарья Захаровна? — только и спросил Громов, когда я отказалась от извозчика.

— Да. Утро выдалось чересчур суматошным, нужно отдышаться.

Он помедлил, будто прикидывал, не сопроводить ли меня. Потом, видимо, решил, что Ветров изолирован от общества и теперь среди бела дня на людной улице мне ничего не грозит. Коротко попрощался. Я не стала ждать, пока сани меня обгонят, двинулась по улице, старательно не косясь на проезжую часть, чтобы потом не таращиться вслед саням.

Город пах снегом, печным дымом — странно, но этот запах не отозвался во мне воспоминаниями о ночном пожаре — и съестным: народ кто во что горазд готовился к празднику. Мне бы тоже следовало. Оливье, селедка под шубой… Я рассмеялась сама над собой. Положим, «шуба» вполне воспроизводима в местных условиях, только не покажется ли она слишком экзотической? А оливье… Я сбилась с шага, вспомнив, что у князя подавали к рыбе зеленый горошек. За обедом я восприняла это как само собой разумеющееся — а ведь везде, что на рынках, что в лавках, горох продавали исключительно желтый, сухой, годный на супы, каши и кисели.

Впрочем, на то они и князья, чтобы есть деликатесы, нормальным людям недоступные.

Селедку под шубой я, пожалуй, все же сделаю — будет память о доме. Сварю холодец, он тоже много часов не требует практически никакого присмотра. И больше никаких сложных блюд! Еще не хватало тазиками строгать салаты, учитывая все обстоятельства. Утка с яблоками — главное ее достоинство в том, что, один раз начинив, можно сунуть ее в печь и забыть на несколько часов. Обложить гречкой или той же картошкой — вот и гарнир. Соленья из запасов, пряники, которые еще не приелись. И нужно послать девчонок спросить, нужен ли праздничный ужин Громову.