Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 46 – Наталья Шнейдер

К тому же других должников у меня не предвиделось, а с этой паршивой овцы взять больше было нечего.

— Согласна, — сказала я.

— Она согласна! — Ветров всплеснул руками. — Слыхали? Купчиха согласна! А меня спросить…

— Что ж, могу спросить и вас, — жестко усмехнулся Громов. — Гришин, отложите карандаш. Это пока не для записи.

Гришин поднял голову с видом человека, которому не обязательно записывать, чтобы запомнить.

— Ежели вы отказываетесь, — Громов говорил размеренно, будто диктовал, — Дарья Захаровна подает отдельное требование на все пятнадцать тысяч. Открывается общее разбирательство о ваших долгах и платежеспособности. В ходе его разыскиваются все ваши распоряжения приданым вашей жены. Все, господин Ветров. Скупщики жемчуга. Закладная у Мошкина. Купец, которому сбыты ткани. И особа, которой подарен коралловый убор, — ее пригласят, допросят под присягой и подарок истребуют. Ежели соглашаетесь — деревенька уходит из имущества, которое и без того описано, разбирательство сейчас не открывается, а долг ваш перед бывшей супругой уменьшается до девяти тысяч. Выбирайте.

Ветров уронил челюсть. Было почти слышно, как у него в голове со скрежетом проворачиваются жернова. Кораллы. Особу пригласят и допросят. Он мог пропить Дашино приданое, мог выставить жену на мороз и не поморщиться — но опозориться перед любовницей, когда его подарки у нее отберут приставы…

— Давайте бумагу, — хрипло сказал он. — Подпишу. Подавитесь. И деревней подавитесь, и… — Он поискал глазами, чем бы еще предложить подавиться, не нашел и махнул рукой. — Пиши, борзописец.

Писал Гришин быстро, вслух проговаривая каждый пункт. Господин Ветров признает получение при заключении брака приданого капитала в пятнадцать тысяч отрубов и полную его растрату. Признает отсутствие означенных в росписи драгоценных уборов и тканей, каковые проданы, заложены и подарены. Вещи, означенные в росписи и сохранившиеся в наличии, возвращаются Дарье Захаровне как принадлежащее ей имущество и в погашение денежного капитала не засчитываются. Деревню Малые Ключи по оценке в шесть тысяч отрубов обязуется передать ей же в частичный расчет, с совершением записи у маклера. Господин Ветров обязуется явиться к маклеру… — Гришин посмотрел на Громова.

— Завтра в одиннадцать утра, — сказал тот.

— Опять в несусветную рань подниматься, — простонал Ветров.

Гришин снова склонился над бумагой.

— … для совершения записи и передачи имения по взаимному согласию установленным порядком, — продолжал диктовать Громов. — Статский советник Громов освобождает означенную деревню от обеспечения своего требования.

— Извольте прочесть и подписать. — Гришин повернул лист.

— Читать еще! — Ветров выдернул у него карандаш.

— Прочтите, — сказал Громов. — Я должен быть уверен, что вы понимаете содержание.

— Понимаю я содержание! — Ветров ткнул карандашом в бумагу и едва не прорвал ее. — Серебро — ей, деревню — ей, а я кругом должен! Что тут не понять?

— Достаточно, — согласился Громов. — Подписывайте.

Ветров подмахнул с росчерком — зло, наотмашь, как дают пощечину. За ним подписался Громов, потом свидетели. Прошка поставил крест, Никита коряво вывел свое имя, кучер расписался неожиданно бойко. Я поставила свою подпись последней — уже почти не накалякала, между прочим: буквы получились кривые, но чтобы их вспомнить, подсказка не понадобилась.