Книга Серенада для железной гномки, страница 139 – Светлана Алимова

Доброжелатель'.

Оршоя перечитала письмо несколько раз, но менее нелепым оно не стало. Тогда она отнесла его Иштвану.

— Посмотри. Как думаешь, кто мог выдумать этот бред?

Иштван вчитался и побледнел.

— Все было не так. Оршоя, я люблю тебя, а не обманываю!

— Конечно. Ты чего так разволновался? — удивилась она. — Ясное дело, что все это — полная ложь, придуманная тем, кто тебя совсем не знает. Ты никогда бы не связался с некроманткой и даже не встречал Тихе Сциллу, так?

Иштван мучительно взглянул на нее.

— Встречал. Я… Оршоя, прошу тебя, выслушай меня. В этой клевете есть несколько правдивых фактов, но от этого она не перестает быть ложью. Я расскажу тебе все и надеюсь, ты поверишь мне.

Озадаченная Оршоя села рядом.

— Да что в этой нелепице может быть правдой?

— Когда мне было немного за двадцать, я встретил и полюбил магичку из Вершины темнолесья — Тихе Сциллу, — опустив глаза начал рассказывать Иштван, — я сходил с ума от любви и от того, что впервые в жизни был кому-то нужен. Тихе дразнила меня, подстраивала наши встречи, заставляла доказывать свои чувства: то в окно башни к ней забираться, то побеждать разных монстров. А потом вознаграждала за это. Я дурел от счастья в постели с ней, готов был делать все, что она пожелает и несколько лет был безумно счастлив. А потом начался поход Кенотаф и мы слышали разное: я — об оскверненных могилах и убитых ради некромантии людях, Тихе о величии магов и власти. В чужих смертях она увидела возможность возвыситься и пожелала ею воспользоваться. Мы настолько по-разному видели ситуацию, что я долго считал ее слова розыгрышем: не могла же она всерьез закрывать глаза на аморальность некромантии? Но я ошибался. Однажды Тихе уверенно заявила, что мы должны присоединиться к Кенотаф и захватить какой-нибудь город в Середине, чтобы править им вместе. Я целый час пытался добиться от нее прекращения нелепой шутки, а когда понял, что она говорит всерьез… Меня это чуть с ума не свело. Женщина, которую я любил, не могла быть бессердечной тварью! Не могла не понимать сколько людей заплатят жизнями за ее амбиции и насколько они отвратительны. Но — могла. И была.

Иштван сгорбился и закрыл лицо руками. Его голос стал тоскливым, а глаза потухли.

— Потом я пытался ее переубедить, а она заставить меня исполнить очередное ее желание. Я же всегда их выполнял, а тут «почему-то» уперся. Мы поссорились и я узнал о себе много нового. Что я — никто: жалкий, нищий, бездомный заклинатель, ограниченный в своем невежестве, до которого талантливый магистр Тихе Сциллаопустилась. Я любил ее так, что едва мог без нее дышать, а она считала меня грязью под ногами. Эту боль словами не передать. Может, она бросила это в порыве гнева, но сердце она мне все равно разбила. И я сказал: она готова опуститься, но я — нет. В некромантию пусть лезет сама, раз так любит грязь. Я буду исцелять и защищать. И остановлю этих ублюдков, чего бы мне это не стоило.

Оршоя молчала.

— Я ушел и больше мы с Тихе не виделись, — закончил Иштван, — никто не пошел на компромисс и не пытался помириться, мы вычеркнули друг друга из своих жизней. Но на тот момент Тихе лишь прикидывала стать некроманткой, а не была ею. Я не знал исполнила ли она свое желание или вовремя образумилась. Среди некромантов с которыми мы сражались ее не было. Я не покрывал Тихе, я просто не желал ничего знать о ее жизни, а болтать о дурных вещах — не преступление. Но с тех пор я долго боялся вновь полюбить, избегал женщин, а познакомившись с тобой ждал такого же высокомерия к «ничтожному заклинателю», но не дождался. Для тебя я всегда был равным. Ты не только брала, но и отдавала, заботилась обо мне, хотела чтобы я был счастлив и готова была принять меня любым. И на пепелище, оставленном Тихе от моего сердца, вновь зацвели цветы.