Книга Серенада для железной гномки, страница 137 – Светлана Алимова

Иштван расплылся в блаженной улыбке.

— Можно. А кто-то говорил мне, что борода отпугивает женщин и целоваться с бородачами неприятно. Я ведь потому ее и отпустил, чтобы избежать женского внимания после…

Он осекся и помрачнел.

— Дурак какой-то это выдумал, — заметила Оршоя, подводя его за руку к постели, — но ты и без бороды был бы красивым. Правда, в нашем клане тебя точно не поняли бы: взрослые гномы не бреют бороды. Зачем притворяться юнцом тому, кто уже женат?

Иштван расхохотался.

— Выходит, меня можно любить бородатым и безбородым, заклинателем или магом, героем и никем… господи, как же я люблю тебя, Оршоя! Я, наконец-то, понял каково это, когда любят по-настоящему, а не притворяются. Какое же счастье быть твоим мужем. И как страшно, что я мог его упустить.

Они устроились рядышком на кровати и Иштван обнял Оршою. Прижался губами и щекой к ее макушке и замер.

— И правда, та встреча в таверне была самой большой удачей в нашей с тобой жизни, — его зеленые глаза горели мягким светом, — чудеса все еще случаются. И я заслужил свое чудо. Оршоя, позволь любить тебя, быть желанным тобой, позволь быть твоим мужем. Я хочу целовать тебя, ласкать, баловать, нежить и доставлять тебе удовольствие. Можно?

Оршою затопило теплом. В его больших руках было невероятно уютно, а голос сладкими мурашками скатывался по коже.

— Можно, — согласилась она, — нам теперь все можно, да?

— Да.

Они принялись целоваться. А позже оказалось, что дневной свет вовсе не помеха для тех, кто хочет быть счастлив.

В любви обычно спокойный и сдержанный Иштван раскрылся с неожиданной стороны: он оказался страстным, эмоциональным и привязчивым, постоянно обнимал Оршою, целовал, гладил ее волосы, пытался ей угодить, а каждый спуск на медленном лифте башни оборачивал в возможность поласкаться на диванчиках. Он был опьянен любовью и Оршоя не отставала: в его руках она стала мягкой, гибкой, податливой и ни в чем не могла ему отказать. Даже когда он внезапно брал ее на руки и начинал целовать на глазах у всей башни.

— Иштван, что ты делаешь? — смущенно спрашивала она.

— Я люблю тебя! Люблю, слышишь? — глаза у Иштвана были шальные и полные обожания. — Не хочу расставаться, хочу вечно быть рядом с тобой!

— Я тоже, но на нас же все смотрят!

— И пусть смотрят! Пусть завидуют и знают, что мы счастливы! Я — самый счастливый муж на свете и у меня самая лучшая в мире жена! — неожиданно громко крикнул Иштван.

Окружающие маги зашептались и захихикали, а Оршоя, которая все еще сидела на руках у Иштвана, залилась краской.

— Так, неси меня отсюда быстро! Совсем с ума сошел! Неси в укромное место, там поцелуемся и пойдем… куда мы вообще собирались идти?

— В столицу. Гулять, — заулыбался Иштван и, вдруг, сотворил чары полета.

И взлетел.

Помчался наверх, крепко прижимая Оршою к себе, под изумленные возгласы окружающих.

— Я лечу! Любовь окрыляет! — хохотал Иштван. — К черту все проблемы, ведь Оршоя любит меня!

Та вцепилась в него и поспешно наложила на обоих чары парения: если упадут, то не разобьются. А затем расслабилась. В объятиях Иштвана она всегда чувствовала себя защищенной. Даже когда он чудил.

— Вот значит, как работает эфирная магия, — улыбнулась она, любуясь на мир с высоты, — ты, действительно, оторвался от всего земного и воспарил. Надо попробовать так же. Иштван, прекрати, мы не будем целоваться в воздухе.