Книга Клон. Запоздавшее счастье, страница 15 – Габриэлла Лопез

— Понятнее некуда! — буркнул Нанду. — Ладно, бывай!

Он резко кивнул Амине, подхватил свои вещи и стремительно, не оглядываясь, двинулся на выход. Амина поспешила за ним.

Негр сначала сделал попытку догнать их, но потом остановился, недоуменно глядя на Сесеу.

— А-а-а! — истошно завопил с новой силой Саид и в который раз потянулся к гиганту.

— А ты повезешь нас, — обратился к нему Сесеу. — Только учти, пожалуйста, друг, что нас много. Сейчас все сюда подтянутся... И вот еще, это наши вещи... — Он кивнул на инструменты.

— На, держи! — вдруг сказала измученная всем происходящим Рания и вручила чернокожему малыша, рвущегося у нее из рук. — Прямо ополоумел мой парень! Орет и орет! Может, у тебя успокоится!

Гигант с готовностью очень бережно взял ребенка, который возликовал, попав наконец в те руки, к которым так стремился. И они оба начали восторженно улыбаться друг другу.

Вернувшись в Рио, Кадижа первым делом занялась собой.

— Как же я опустилась в этой ужасной стране! — притворно причитала она, с великим удовольствием и даже с восхищением рассматривая себя в большое зеркало, предоставленное догадливой Иветти в полное распоряжение Кадижи. — Пусть эта страна мне родная, ну и что? Все равно это какой-то ужас! Косметика дрянная, духи еще хуже, одеться не во что... Ничего приличного не купишь! Одна ерунда! То ли дело здесь...

Ей очень понравился и дом Феррасов, и его обитатели. Но главным образом, конечно, Иветти. Она пленила сердце Кадижи сразу и навсегда.

Мать не слишком поощряла страсть Кадижи к украшениями и модной одежде. Правда, старалась не высказываться на эту тему, но Кадижа давно отлично знала, что в глубине души мать этим недовольна и совершенно не одобряет увлечения тряпками и брюликами. По этому вопросу они общего языка не нашли, ну и что же?.. Зато сумели не поссориться и жить дальше тихо и мирно. И все это благодаря матери, которая очень любила Кадижу и понимала, как глупо и нелепо испортить доверительные отношения с дочерью из-за расхождения во взглядах на бытовые проблемы. А такие расхождения неизбежны. Значит, нужно учиться их не замечать, уметь обходить стороной и мириться с ними. Иначе не прожить.

Кадижа была благодарна матери за такое понимание и снисхождение. Она тоже многое чутко улавливала и многое прощала матери, главное — разлад с отцом. Едва Кадижа выросла и вникла в отношения родителей, то сначала сразу решила не принимать ничью сторону. В конце концов, какое ей дело до их семейных сложностей? Ее, Кадижу, любят абсолютно все — и мать, и отец, и дядя Али, и тетя Назира, и дядя Мохаммед, и тетя Латиффа... Чего ей еще надо? У нее есть все для полного счастья, и не стоит морочить себе голову проблемами родителей. Однако на поверку все вышло совсем не так, как представляла себе Кадижа.

Жить в семье и абстрагироваться от всего в ней происходящего, оставаться ко всему безразличной оказалось невозможно. Поневоле Кадижа втягивалась в родительские распри, пытаясь разобраться, кто прав, кто виноват. Но у нее это не получалось. Кадижа любила и мать, и отца, и принять чью-либо сторону никак не могла. А родители, заметив интерес и внимание подросшей дочери, стали полубессознательно перетягивать ее каждый на свою сторону, стараться вызвать в ней жалость и сострадание именно к себе. Хотя делали они это ненавязчиво, тактично, словно через силу, нехотя, но все-таки поступали именно так, тянули каждый к себе, рассказывали о себе и о том, как они несчастны по вине другого или другой. Рассказывали вскользь, мельком, просто бросали пару-другую фраз, но они, эти фразы, моментально западали в сердце Кадижи, заставляя ее страдать по -настоящему.