Книга Клон. Запоздавшее счастье, страница 103 – Габриэлла Лопез

Фес встретил Амима и Назиру привычной тишиной и жарой. По улицам неслышно скользили женщины в паранджах, изредка тихо проезжали машины, жаром дышала недалекая пустыня. Шум и гомон доносились только со стороны рынка, и Амим был слегка ошеломлен и растерян свалившейся на него красотой и экзотикой совершенно иного мира.

«А ведь я здесь мог бы жить, — подумал Амим. — Это мой родной город. Родина...»

Он несколько раз произнес про себя это слово. Оно звучало странно и привлекательно. Родина...

Бразилия их приютила и пригрела, но их родная страна — здесь, именно здесь. Вот эта...

Дальше Амим думать не стал, побоялся. А то вот сейчас он нафантазирует себе невесть что, на- придумывает, навоображает, а потом все эти мечты и грезы рухнут в одно мгновение, вновь накрыв его своей неимоверной тяжестью. Точно так и случилось с Карлой. Он так мечтал о ней, так любил ее, а она...

«Ну что она? — спросил сам себя Амим. — Она просто любила другого. И вовсе не была обязана любить меня и отвечать на мое чувство взаимностью».

Так откровенно и сказал недавно Амиму дядя Саид во время одной из очередных их дружеских задушевных бесед, к которым Амим уже очень привык. Он с нежностью вспомнил о дяде. Какой тот хороший, заботливый, умный. Как искренне говорит о себе, не стыдится и не боится поделиться своими переживаниями и настроениями, рассказать о собственных ошибках. Не то что другие взрослые.

А мама... Амим даже зажмурился, вспомнив ее ласковые тревожные глаза, всегда смотревшие на него с такой любовью, ее постоянные ежедневные хлопоты по дому, словно нет никаких служанок, ее заботы, ее вопросы, ее волнение за него, любимого сына. А он ведь часто бывал несправедлив к маме, груб, дерзок, часто незаслуженно обижал ее, ничего не рассказывал ей, замыкался в себе, в своей боли, ничем с ней не делился.

Дядя Саид словно научил его своим примером, как надо вести себя с близкими и дорогими людьми, как надо беречь и любить родных, как надо их ценить.

А отец... Он тоже молчал, чувствуя обиду. Отец хотел помочь единственному сыну, поддержать, научить, но Амим шарахался от него, хамил, не отвечал на его вопросы...

Одна лишь Самира своей настойчивостью и прямотой сумела найти подход к Амиму. Да и он почему-то доверял больше всего именно ей одной. Думал, что она лучше его поймет, так как ближе ему по возрасту. Самира... У нее скоро будет ребенок — племянник или племянница Амима.

Он улыбнулся и повернулся к необычно молча-ливой тетке, чинно и важно шествующей с ним рядом по жаркой улице Феса.

— Знаешь, тетя, — задумчиво сказал Амим, — я бы хотел, чтобы у меня было много детей. И чтобы их всех воспитывала ты.

Назира улыбнулась.

— Я не против, — весело отозвалась она.

Рыдающая Карла упорно стояла перед глазами Лео. Он сам не понимал, что это с ним такое случилось. Он будто стал другим, вдруг научился реагировать на боль окружающих, начал откликаться на нее, чувствовать людей, сопереживать, чего раньше никогда за ним не водилось.

Вообще в последнее время жизнь Лео резко изменилась и внезапно стала его радовать. Заставив пасынка встать с дивана и начать работать, Эдвалду совершил по-настоящему мудрый поступок, повел себя как подлинный воспитатель, не отдавая себе в том никакого отчета. Но результат не замедлил сказаться, и Деуза и донна Мосинья разом повеселели.