Книга Клон. Запоздавшее счастье, страница 102 – Габриэлла Лопез

С ним началась настоящая истерика.

Опустившись на стул и прижимая к себе малыша. Жади с трудом дрожащими пальцами набрала на своем мобильном номер Лукаса.

— Приезжай домой! — сказала она срывающимся глухим голосом. — Как можно скорее. У нас большое несчастье.

— Далва, Далвочка! Я люблю тебя, встань! Ну пожалуйста! Я тебя прошу! — надрывался из последних силенок Шанди,

Лукас услышал его крик и обо всем тотчас догадался.

— Еду, — коротко бросил он в трубку.

Амим не стал дожидаться дядю Али и тетю Зорайде. А зачем? Разве он не может без них лететь в Фес? Что за глупости тетки Назиры, что за странные фантазии?

Прямо сказать ей об этом он, конечно, не осмелился, но твердо решил настоять на своем и улететь в Фес как можно скорее. Беседы с дядей Саидом только укрепили его в этом желании. Поэтому Амим купил два билета на самолет и принес их домой.

— Вот, — показал он их тетке, сделав строгое лицо. — Летим завтра. Собирайся.

Назира вздохнула и заторопилась.

Теперь вся ее жизнь сосредоточилась в племяннике и племянницах, словно замкнулась на них. Порой Назира грустила, что осталась одна, так и не сумев обрести женское счастье, найти мужа, построить собственную семью... Но каждому свое, и надо было примириться со своей горькой, скорбной участью. Да и нельзя оплакивать свою жизнь — ведь ты. живешь, и каждый день может произойти что-то счастливое, неожиданное, значимое. И ни в коем случае нельзя жаловаться на судьбу — Аллах может покарать за это. Он не выносит недовольных, об этом постоянно твердил дядя Али. И хотя Назира не очень-то прислушивалась к брюзжанию и вечным наставлениям старика, обожавшего всех поучать, все равно всегда помнила, что Аллах велит радоваться дарованной тебе жизни. Только так и не иначе!

И Назира полетела с племянником в Фес.

В последнее время ее все больше и больше беспокоила Кадижа. Тетке хотелось как можно скорее, прямо немедленно, своими руками устроить счастье племянника и племянниц, увидеть их довольные, радостные мордочки и успокоиться. Вот тогда ее сердце умиротворится, но никак не раньше. Но пока была счастлива одна лишь Самира. За нее тетка действительно могла не волноваться, а вот остальные двое...

«Ладно, — думала она, сидя в кресле самолета рядом с Амимом, уставившимся в окно, — вот об-разуется все у этого маленького изверга, замучившего своей неудавшейся любовью всю семью, тогда я вернусь и сразу займусь судьбой Кадижи. Девочку пора пристраивать. А то она попросту мается дурью».

О Кадиже она знала многое от Саида, который, правда, редко, но все-таки виделся с дочерью. Знала о ней и Латиффа — с ней часто делилась сокровенным и наболевшим Жади. Так что информации было вполне достаточно, но она не радовала беспокойное сердце тетки. Кадижа оставалась несчастной и одинокой даже со своим парнем, который в общем-то нравился Назире.

«И чего им всем не хватает? — грустно размышляла она. — Кажется, все для них делается, все у них есть. А они все какие-то неприкаянные, все тоскуют... Прямо беда... И как помочь — часто не знаешь. Ищешь и не находишь решения, ночами не спишь. Бедные Латиффа и Жади...»

Она не впервые жалела невесток, но вообще жалость к женам братьев проснулась в Назире не так уж давно — когда она, наконец, сумела постичь чужое горе почти как свое и научилась сопереживать. А это тоже непростая наука, на ее изучение иногда у человека уходит целая жизнь...