Книга Эдера 3, страница 115 – Мирослав Адамчик

— Спасибо за предупреждение, — холодно ответил Андреа, уже жалея, что отправился вместе с Сальвадором в поездку.

— Я говорю тебе это не для того, чтобы позлить или доставить боль, я думаю, и Лаура сама расскажет тебе об этом, ведь, как мне кажется; это самое сильное переживание в ее жизни. Один невинный поцелуй, а затем целая серия взглядов, намеков. Она избегала встреч наедине, предпочитая им посылать мне красноречивый взгляд из-за спины своего отца.

— Вот теперь я и имею право сказать, что ты дурак.

— Конечно, дурак, если отказался продолжить эту игру. Я понял, Лаура не женщина, а липучка. Она прилипнет к тебе и будет требовать, чтобы ты рассказывал ей о себе всю правду, а затем начнутся слезы, которых ты, конечно же, не сможешь перенести, и примешься раздавать ей невыполнимые обещания.

— Я постараюсь быть верным ей, — пообещал Андреа.

— Я знаю, ты сейчас едешь и думаешь, это в последний раз, а дальше все пойдет как у людей. Так вот, должен тебя огорчить: у людей все происходит так, как у нас с тобой. Проблема заключается только в отсутствии или наличии свободного времени. У тебя есть свободная неделя и ты едешь к девочкам, неважно, женат ты или нет. А если времени нет, то тебе будет некогда и взглянуть на собственную жену.

— Мрачная перспектива, — констатировал Андреа и вспомнил, как он, когда входил в дела фирмы, мог по нескольку недель не встречаться с женщинами и не испытывать от этого никакого дискомфорта.

— Наверное, ты прав, Сальвадор, так оно и будет. Но я все равно люблю Лауру.

— Любишь, любишь... Заладил,— передразнил Сальвадор ,— одно дело любить, другое — испытывать страсть.

— Понимаю, ты сейчас примешься рассказывать мне о всепоглощающей страсти, такой, которая ломает судьбы. А я не собираюсь становиться примером для последующих поколений. Мне достаточно тихой любви, такой, чтобы душа не пылала пламенем, а медленно тлела. А я, как только мне этого захочется, мог бы раздуть из этого уголька настоящий пожар.

— Ты не успеешь заметить, как он потухнет.

Разозленный Андреа Давила прибавил газ, и машина понеслась так быстро, что не ощущалось даже стыков между бетонными плитами покрытия.

Впереди на шоссе стояла девушка и голосовала, вскинув большой палец правой руки. Рядом с ней стояла небольшая дорожная сумка.

— Прихватим? — спросил Сальвадор.

— Ни в коем случае,— даже не глядя в ее сторону, Андреа пролетел мимо, услышав вслед обидное: «Дурак!»

— Ну вот, ты уже и обидел человека. А за что, про что — тебя даже не интересует. Она стояла на обочине шоссе и вряд ли ей куда-то хотелось ехать. А тут видит, двое свободных молодых людей, к тому же, как видно не бедных... Ты, Андреа, лишил человека надежды, а это жестоко.

— Вот я не понимаю тебя, — возмутился Андреа, — по-моему, ты уже смотришь на девочек, к которым едешь в Римини, как на своих жен, которым стараешься изменить по дороге. Вот это до меня никак не доходит.

— Значит, ты еще никогда не испытывал настоящей страсти.

И тут раздался оглушительный хлопок. Машина завалилась на бок и пошла юзом. Андреа отчаянно крутил руль, чтобы выровнять машину, а Сальвадор, уцепившись за дверцу, взглянул на переднее колесо.

— Черт, спустило! И надо же было такому случиться!

Наконец машина остановилась. Андреа открыл багажник и присвистнул: запасной шины не оказалось.