Книга Эдера 3, страница 112 – Мирослав Адамчик

Но и такой ответ не удовлетворил отца Лауры. Он попытался усмирить свое раздражение, сцепил руки замком и, почти не разжимая губ, процедил:

— Ты непременно чего-то хочешь именно от меня.

— Уверяю вас, вы ошибаетесь.

— Хорошо, тогда поставим вопрос по-другому: чем ты собираешься заниматься после женитьбы?

— Тем, чем и раньше. У меня есть обязательства перед моим дядей, и я собираюсь их честно выполнять.

— Так, Андреа, ты не хочешь мне дать ясный ответ, ты все время не хочешь говорить о работе, а без работы человек для меня не существует. Если я не знаю твоих планов, то и не могу отдать за тебя свою дочь.

— Ладно, — согласился с ним Андреа, — это вполне справедливо. Тогда я должен вам сказать, что в меру сентиментален и мне не хотелось бы доставлять неудовольствие своему милому дяде, отказавшись от его денег, не согласившись продолжать его дело. Ведь он так верит в меня, — и Андреа улыбнулся своей ослепительной улыбкой, которая по его замыслу должна была покорить сеньора Ланкони.

Но тот только недовольно поморщился.

— Я прекрасно понимаю, чем ты воздействуешь на женщин — своим обаянием. Ты пускаешь его в дело, как крупье пускает в дело новую колоду карт, и все игроки думают, что в этой-то колоде, конечно, нет подвоха.

— По-моему, я не заслужил таких слов, — немного обиделся Андреа, — и как мог старался быть с вами откровенен.

— Тебя не обидит мой вопрос, заданный напрямую?

— Мне кажется, мы уже и так наговорили друг другу достаточно.

— Итак, я должен знать абсолютно точно, как я смогу контролировать тебя?

— Никак, — настолько же искренне, как и был задан вопрос, ответил Андреа Давила.

— Тогда я не могу дать своего согласия на твой брак.

— Хорошо, если вы не хотите идти на компромисс, пойду на компромисс я. Вас, сеньор Ланкони, удовлетворит ответ, что Лаура сможет контролировать меня на все сто процентов? Она, если захочет, сможет поставить меня даже на уши.

Такой ответ развеселил сеньора Ланкони.

— В это я поверю, она и меня на уши поставить может. Итак, придется поверить тебе на слово, хоть чувствую, совершаю я в жизни самую страшную ошибку, отдавая свою единственную дочь в руки такого проходимца, как ты.

Сеньор Ланкони никогда не выбирал выражений. Он привык вращаться в мире кино, где мало кто боится знать о себе и о других правду.

— Итак, я даю свое согласие, — торжественно произнес сеньор Ланкони. — Но только запомни: есть две вещи в жизни, которые я люблю — это моя киностудия и моя дочь. Так что смотри, если ты, женившись на Лауре, погубишь мою киностудию, я убью тебя.

Андреа, глядя в глаза отца Лауры, понял, что это не пустая угроза, и кивнул в знак согласия.

— А если ты, паче чаяния, погубишь мою дочь, то тогда моли бога, чтобы я тебя убил, потому что месть моя будет страшной.

— Вот это слова делового человека! — воскликнул Андреа, первым подавая руку старому сеньору.

Тот некоторое время медлил и, наконец, неохотно пожал ладонь сеньору Давила.

— В общем, считай, что мы договорились, ваша свадьба будет через неделю. А пока сделай так, чтобы я тебя не видел в городе, дай мне еще хоть неделю пожить спокойно и не бояться за будущее, как свое, так и своей дочери.

— И вашей киностудии, сеньор Ланкони, — съязвил Давила.

Правда, это замечание не разозлило сеньора Ланкони, а только развеселило его.