Книга Предсказание, страница 41 – Villa Orient

— Я должен перед тобой извиниться. Я вёл себя непозволительно. Я не приемлю физическое насилие. Я знаю, что я виной того, что происходит с тобой в последнее время. Ты разрушаешь себя из-за меня, из-за того, что не можешь изменить, не находишь выхода. Я постараюсь лучше о тебе заботиться. Поверь, для тебя здесь безопасно. Ты мне веришь?

— Нет, ты умеешь давить не только физически.

Я потупилась и опять сказала правду, но я бы и не смогла сейчас соврать, это бессмысленно.

— Я постараюсь быть мягче с тобой. Просто знай, что я не хочу делать тебе больно. И никогда не хотел. Я прошу у тебя прощения за то, что был слишком грубым и не всегда учитывал твои чувства.

Я не знала, что на это можно ответить. И не знала, смогу ли когда-нибудь его простить. Я даже не знала, обижена ли на него. Я его боялась, потому что знала, что он сильнее, но не могла однозначно оценить, какой вред он мне причинил. Я была настолько идеальной жертвой, что даже не знала, вред ли это, ведь он уже убедил меня в обратном.

Не знаю, сколько на самом деле его не было, но я не видела Хамдана больше десяти дней. Я даже осторожно поскреблась в дверь его спальни и вошла внутрь, когда он уже должен был приехать, но там было темно и пусто.

Что случилось? Задерживается ли он по делам? Или развлекается с другими женщинами? Мне почему-то была неприятна последняя мысль, хотя на правах пленницы странно было об этом думать. Наверняка, у него есть другие женщины, с которыми он получает больше взаимного удовольствия, чем со мной. И они хотят этого. Куда больше, чем я. Чего же я тогда жду? Мне нечего ему дать.

Он был прав, мои мысли разъедают меня изнутри днём, а кошмары терзают сознание ночью. Даже если он и вернулся в город, то, может быть, просто не приезжает сюда. У эмира Омана должно быть не одно жильё. В Маскате, наверное, у него тоже есть дом. И может быть, там живёт ещё одна пленница, которая по велению судьбы должна родить ему наследника. Или есть женщины, которые по собственному желанию находятся рядом с ним. Хотя он утверждал, что я одна, и мне показался его ответ искренним. Ну или я хотела так думать, а он просто дал мне нужный ответ. Не хочу об этом думать. Не хочу знать правду.

Я погрузилась в изучение документов, которые он мне оставил — единственное занятие, которое могло отвлечь мои мысли.

Прошло дней десять с его отъезда, я перестала считать. Я сидела вечером в комнате, освещённой луной, звёздами и фонарями в саду. Иногда мне казалось, что это не так уж и плохо — просто ничего не делать, многие стремятся к такой жизни, сытой и беззаботной.

Дверь резко открылась. Я даже вскочила от неожиданности, всеми фибрами души ощущая разительную перемену в поведении Хамдана. Он вошёл резко, чего раньше не бывало, даже не задержавшись на пороге, громко захлопнув за собой дверь и включил свет.

Я зажмурилась от яркого света. Я полюбила вечером после заката и ночью сидеть в темноте комнаты, освещённой лишь лунным светом, который здесь ярче, и звёздами. Миллионы мыслей пронеслись в моём воспалённом мозгу. Что ещё я сделала не так? Никаких глупостей, по моему мнению, я не совершала, живя тихо в его отсутствие. Возможно, пришло время наказать меня за непослушание и потерю ребёнка, о чём мы не знаем наверняка.