Книга Средневековый детектив, страница 189 – Владимир Романовский

— Да, – мрачно сказала Эржбета.

Александр некоторое время молчал. Эржбета и Ликургус, оба с каменными лицами, смотрели на него.

— И тем не менее, – продолжал он, – Горясер, стоящий теперь в углу со связанными руками, думал получить больше, чем получает кладоискатель. Поскольку это зарыто в трех разных местах. Рядом, но места разные. А восьми прибывших с ним, осколку Косой Сотни, он рассказал только об одном месте. Рассчитывая, видимо, по получению прав на местность, выкопать остальное и уже ни с кем не делиться. Поэтому очень важно было избавиться от свитка, который сгорел в доме. Что было в этом свитке, Горясер?

— Вы за все ответите. Все вы. Неустрашимые этого так не оставят. Это их сокровище, – предупредил Горясер из угла.

— Вовсе не сокровище, и это принадлежит вовсе не Неустрашимым, как я уже объяснил, – сказал Александр. – Что было во втором свитке, Горясер?

Молчание.

— Это тоже ответ, – сказал Александр. – Ну, что ж, вы, пожалуй, продолжайте, что начали. У меня там снаружи дела.

— Позволь! – донеслось из угла. – Ты не уходи, Александр. Ты помнишь, мы с тобою…

— У меня нет сейчас времени предаваться воспоминаниям, – ответил Александр.

Он снова отодвинул дверь – и вышел.

Ликургус подошел к Горясеру и ударом кулака сбил его с ног. Нагнувшись, он схватил Горясера за ворот и снова поднял на ноги.

— Придет и твой черед, Ликургус, – пообещал Горясер, выплевывая передние зубы и кровь. – Это тебе не болгар безответных крушить. Не знаешь, с кем связался.

— Очень может быть, – ответил Ликургус. – Эржбета, он твой, но, пожалуйста, не убивай его. Он должен умереть той же смертью, что и погубленные им.

— Постой, – сказал Горясер. – Постой…

Ликургус вышел из домика, не желая видеть, на что способна Эржбета в таких делах – он и так слишком много о ней знал.

Обогнув домик, он увидел Александра, вглядывающегося в густые сумерки. В отдалении, у самой кромки хилого леса, двигалось нечто. Приглядевшись, Ликургус различил всадников, летящих галопом. Пятнадцать человек.

— Твои люди? – спросил Ликургус.

— Да, военачальник, – ответил Александр без улыбки. – Мои люди.

В домике раздался душераздирающий крик Горясера. И тут же прекратился. Возможно, ему заткнули рот.

— Суровая женщина, – заметил Александр.

— Да.

Как тоскливо, думал Горясер. Один на один с этой женщиной. Именно с этой. Вдова Рагнвальда. Она, Эржбета, любила Рагнвальда? Не может быть. Рагнвальд ничего такого не говорил. А я провел с ней два года бок о бок, на службе у Марии. Я бы знал, наверное?

Он действительно, как и предупредил его Ликургус, не представлял себе того, что началось. Горясер был очень смелым и очень крепким человеком и запросто терпел любую боль. То, что началось, болью назвать было нельзя.

Часть его разума, или души, существовала отдельно и наблюдала за процессом, и даже размышляла на отвлеченные темы. Боль страшнее любой боли пронизывала тело и душу, и несравнимость ее, думала часть души Горясера, имела много общего с ольфакторными ощущениями. Свет, цвет, звук запоминаются легко, и вспоминаются потом без усилий, поскольку всегда есть, с чем сравнить. Другое дело запахи. Люди редко используют ольфакторную память для ориентировки в пространстве и времени. Можно вспомнить запах, уловив похожий. Но очень трудно представить себе запах. Боль бывает разная – острая, тупая, мимолетная, постоянная. Но боль, которую теперь испытывал Горясер, не имела эквивалентов. Ее не с чем было сравнить. Сколько длились его мучения – он не знал. Что именно делала с ним Эржбета, он тоже не знал – отказывался знать.