Книга Честнее не бывает, страница 42 – Джеймс Хэдли Чейз

— Ларри, милый, о таком нельзя говорить по общей линии! Нас могут подслушивать ужасные люди! Но ты должен вернуться! Миссис П. собирается продать сам знаешь что. Я с этим не справлюсь, здесь требуется человек твоего ума. Ты же понимаешь, о чем я? Верно, Ларри? Это совершенно секретная информация! Ужасно секретная! Скажи, что понимаешь.

Миссис П.

Сделав медленный, глубокий вдох, я вспомнил события пятилетней давности. Тогда мне удалось организовать самую большую продажу бриллиантов в истории фирмы «Льюс и Фремлин». Миссис Генри Джейсон Плессингтон, давняя наша покупательница и жена одного из богатейших риелторов Флориды – богаче просто не бывает, – захотела приобрести бриллиантовое ожерелье. До моего прихода в фирму Сидни продавал ей то одно, то другое: разные мелочи. Выйдя на сцену, я познакомился с миссис Плессингтон, прознал о богатстве ее мужа и понял: вот он, мой шанс впарить что-то по-настоящему крупное. Когда я рассказал все Сидни, он принялся мельтешить и суетиться. Говорил, что выше головы не прыгнешь. Я же, включив весь свой шарм, побеседовал с миссис П. и подчеркнул, что для нее – только самое лучшее. Эта женщина средних лет реагировала на все мои уловки, как цветок на удобрения. Разогрев ее, я завел разговор о бриллиантах. Сказал, что хочу создать такое бриллиантовое ожерелье, лучше которого не было и не будет. Объяснил, как подберу нужные камни. И главной наградой для меня станет то, что результат моей работы будет принадлежать миссис Плессингтон.

Видали, как кошка лакает сливки? С той же жадностью миссис П. ловила каждое мое слово.

— А если ожерелье мне не понравится? – спросила она. – Вдруг у нас с вами разные вкусы?

Ожидая именно такого вопроса, я с готовностью ответил: во-первых, сначала мы нарисуем все на бумаге. Во-вторых, в Гонконге у меня есть знакомый резчик. Он сделает пробный образец из стекла, и только тогда миссис Плессингтон примет решение. Образец обойдется примерно в пять тысяч долларов.

Само собой, если решение будет положительным, мы вычтем эти пять тысяч из итоговой суммы.

Миссис П. дала добро.

Я попросил Сидни набросать эскиз ожерелья на бумаге, и он, талантище, произвел на свет настоящий шедевр.

— Но Ларри! В пересчете на бриллианты эта вещица будет стоить уйму денег! – воскликнул он, когда мы рассматривали эскиз. – Она на такое не согласится! Здесь же камней на миллион!

— Больше чем на миллион, – заметил я. – Ты, главное, предоставь все мне. Я ее уговорю, а она уговорит мужа. У него денег как грязи.

Первый шаг был сделан: миссис П. одобрила эскиз. Я надеялся, что она сразу велит исполнить ожерелье в бриллиантах. Но муж пока держал оборону, и она решила сперва заказать стеклянный образец.

Мой человек в Гонконге два месяца трудился над ожерельем. Не представляете, какую вещицу он изготовил! Отличить то стекло от бриллиантов мог только эксперт высшего уровня. Получилось так здорово, что я боялся: вдруг миссис П. оставит себе копию, а друзьям будет говорить, что ожерелье сделано из настоящих камней.

С огромной виллы Плессингтонов открывался вид на океан. На парковочной площадке стоял «роллс-корниш», рядом с ним – «бентли-Т». Выложив стеклянное ожерелье на черный бархат, я следил за выражением лица миссис П. Она чуть не грохнулась в обморок. Надев ожерелье ей на жирную шею, я подвел женщину к ростовому зеркалу.