Онлайн книга «Человек-крыса. История маньяка Цутому Миядзаки»
|
Было установлено, что на телах не было следов надругательства, поэтому действительно существовало сильное мнение, что преступник, возможно, женщина. Не было ни следов насильственного затаскивания в машину, ни свидетельских показаний об этом. Как ни мал ребёнок, но если к нему обратится мужчина, вряд ли он сразу же согласится, думаю… Если меня критикуют за излишнюю предвзятость, я готов это принять. В деле Миядзаки точно много времени ушло на отработку окружения жертв, — продолжал ветеран. — Из уважения к чести жертв и их семей не могу говорить подробно, но у некоторых жертв или их братьев и сестёр были склонность к бродяжничеству или проблемы с поведением, к тому же не обошлось без семейных раздоров и проблем с окружающими. Поэтому отрабатывали версию убийства ради страховки, допрашивали людей из окружения жертв день за днём, и это действительно было. На самом деле одного из родственников жертвы допрашивали в полиции каждый день с самого начала происшествия; его поведение долгое время отслеживали детективы, и даже после ареста Миядзаки ему сказали: «Считайте, что ваше дело — отдельное», и слежка ещё некоторое время продолжалась. Я понимаю, что расследование такого рода преступлений сложно, и надо воздержаться от голословных упрёков, не зная всех тягот работы на местах. Однако недостатки в системе широкомасштабного расследования полицейских властей — а именно то, что горизонтальные связи между участками были хуже некуда, а также снижение качества следователей — я уже указывал в своей книге… В репортажах о преступлениях часто используют такие выражения: «полиция ведёт расследование силами сотен человек» или «задействовано десятки тысяч сотрудников». В деле Миядзаки участок Саяма по делу Мари-тян сформировал следственную группу из 150 человек, а участок Фукагава по делу Эрики-тян работал в составе 195 человек. Это только первоначальные цифры; согласно отчёту Национального полицейского агентства, в итоге было задействовано около 168 тысяч сотрудников, расследование длилось 1257 дней, было мобилизовано в общей сложности 303 тысячи полицейских. Однако профессиональных сыщиков-детективов не может быть так много. В реальности большую часть этих цифр составляют патрульные и дорожные полицейские. Они часто участвуют в расследовании, параллельно выполняя свои обычные обязанности, поэтому трудно сказать, что они проводят полноценное расследование. Например, в деле «Глико — Моринага» во время нескольких операций дорожные полицейские обходили квартиры, спрашивали о белых машинах и пишущих машинках, использовавшихся при преступлениях, и если жилец отвечал «нет», они просто записывали это и уходили. Такие случаи сообщались, что высветило проблему «обюрокрачивания» следователей. Сколько бы ни хвастались количеством, это не имеет смысла, и неудивительно, что расследование проводилось спустя рукава. Кроме того, как и в деле «Глико — Моринага», нетрудно предположить, что между полицией префектуры Сайтама и столичной полицией существовало острое соперничество и территориальный инстинкт. Это видно хотя бы из того, что после того, как Миядзаки случайно задержали сотрудники участка Хатиодзи (столичная полиция), следователи из Сайтамы, которых обошли, «топали ногами от досады, говоря, что «лакомый кусок ушёл в Токио, и все наши труды пошли прахом» (по словам руководителя полиции префектуры). |