Книга Человек-крыса. История маньяка Цутому Миядзаки, страница 34 – Фумия Итихаси

Миядзаки вскоре начал часто ходить в видеопрокат, вступил во многие магазины и видеоклубы, его сбережения на его имя превысили 3 миллиона иен. Он тратил их без сожаления.

Примерно в то же время в его словах и действиях стали замечать странности. «Он и раньше не здоровался, но тогда, даже если встречались в типографии, он совсем не разговаривал» (частичный сотрудник «Синъицукаися»). «После увольнения из типографии он вдруг начал толстеть, губы вывернулись и стали толстыми, уже не исправлялись. Он стал глотать простудные лекарства горстями, как конфеты. Раньше он был брезглив и мыл стаканы перед тем, как налить воду, а теперь даже не мыл. Когда я смотрела грустную телевизионную драму, Кина говорил: «Если тебе так плохо, просто умри». Я строго отчитывала его: «Как ты можешь говорить такие безумные вещи?»

Такие свидетельства ещё можно назвать безобидными, но позже стали часто проявляться и более странные поступки. «В мае 1988 года он убил птенца воробья и пытался его зажарить и съесть — что-то неладное было. А в конце предыдущего года он удавил проволокой свою любимую собаку — было жутко, я старался держаться подальше» (сотрудник «Синъицукаися»).

«В декабре 1988 года я случайно задела машину брата, он пришёл в ярость, схватил меня за волосы и ударил по спине» (младшая сестра). «В декабре 1988 года я как бы невзначай спросил сына: «Собранные деньги куда-то делись?» Он вдруг взбесился, потом с пронзительным криком набросился на меня и избил ногами по голове и плечам. Казалось, он сошёл с ума — жить не хотелось. Я в панике убежал на машине». «Когда Кина учился в колледже, я убрал в его комнате, сложил комиксы времён детского сада — он страшно разозлился и перестал пускать меня в комнату. Но раз в неделю, пока он не видел, я менял простыни». «В феврале 1989 года он совсем не работал, я сказал: «Хватит возиться с видео, работай!» — он пришёл в ярость, ударил меня кулаком в грудь, до сих пор у меня синяк на правой руке. Если ему что-то не нравилось, он разбивал стёкла. Перед тем как совершить преступления, он даже ночью спокойно громко топал по дому — было страшно, не знаешь, как с ним заговорить» (показания Риэ).

«Лицо Миядзаки и раньше было мрачным, сутулым, но всё же ещё по-юношески живым. А в тот период оно постепенно утратило выражение, превратившись в «маску». На втором заседании в апреле 1990 года подсудимый Миядзаки заявил судье: «Верните мне мою машину и моё видео». Это был крик души, желание вернуть «свой собственный мир». Но правда и то, что это превратило его лицо в «маску».

Обвинение во вступительной речи назвало три фактора, приведшие Миядзаки к преступлениям:

1. Врождённый недостаток ладоней, из-за которого он один мучился, стал замкнутым, не умел ладить с людьми, не мог завести друзей.

2. Запирался в комнате, читал комиксы, затем увлёкся видеозаписью и съёмками. Это привело к тому, что он крайне не выносил контроля и вмешательства родителей, мог мыслить только эгоцентрично.

3. Мечта стать учителем английского рухнула, он потерял интерес к учёбе и жизни. Страсть к коллекционированию видео усилилась, он ушёл в «свой собственный мир», и когда что-то шло не по его воле, проявлял агрессию.

Как уже говорилось, нельзя отрицать, что за характером и образом жизни Миядзаки проглядывают его комплекс из-за недостатка ладоней и эгоизм, порождённый гиперопекой родителей как единственного сына. «Миядзаки — не дьявол и не змей. Он просто незрелый маменькин сынок. Жалкий отец, который не стал должным образом наказывать сына за то, что тот не учится, не работает, а бездельничает, а наоборот, давал ему 150 тысяч иен зарплаты, «видео» и машину. Мать, которая лелеяла единственного сына, растила его капризным, а потом боялась сына, который заперся в комнате и никого к себе не подпускал, и обращалась с ним «как с хрустальной вазой». Похоже, именно такие родители и породили преступника». Но только ли из-за этого Миядзаки пошёл на преступление?