Онлайн книга «Человек-крыса. История маньяка Цутому Миядзаки»
|
«Смерть дедушки, который был опекуном, заменившим отца, привела к краху душевного мира подсудимого, изоляция от родителей и сестры стала окончательной. К тому же разговоры о независимости от “Нового Ицукаити ся” и женитьбе вынудили его покинуть утробу (его комнату и видеомир). Когда подсудимый встретил оставшуюся одну жертву, он увидел в ней себя одинокого, и в совместном действии погрузился в сладкое ощущение нахождения в утробе. Но когда жертва заплакала и сладкий мир стал рушиться, а к тому же его охватил страх, что его окружают и нападают многие люди, он в желании спасения и любви прильнул к малолетней девочке. Очнувшись, он увидел, что жертва лежит». Слушая эти утверждения, видно, что защита, как ни странно, использовала ту самую «утробу», на которую нацеливал А, и ловко выдвигает на первый план психическую аномальность подсудимого Миядзаки. Более того, в качестве доказательства защита указала на то, что: после кремации дедушки он съел часть его останков, а также съел кости убитых девочек и пил их кровь; каждый раз после убийства девочки он ставил в своей комнате соломенную куклу, гасил свет, надевал на голову миску… Создаётся впечатление, что защита намеренно обнародовала даже каннибализм — табу человечества, чтобы подчеркнуть душевную аномалию Миядзаки и перехватить инициативу в суде. Фактически Окружной суд Токио в декабре 1990 года поручил профессору Хидэо Хасусаки из Университета Кэйо (ныне заслуженный профессор, психиатрия и неврология) и ещё пятерым специалистам провести психиатрическую экспертизу Миядзаки. Эта совместная экспертиза с участием шести специалистов была беспрецедентной, и можно сказать, что фокус судебного разбирательства, как и хотела защита, полностью сузился до вопроса о вменяемости подсудимого. Первая экспертиза заняла целый год и три с лишним месяца; заключение было представлено в Окружной суд Токио 31 марта 1992 года. В основном тексте заключения говорилось: «Подсудимый изначально был сильно склонен к асоциальности, эгоцентризму и тому подобному, к тому же из-за комплекса неполноценности, вызванного врождённым дефектом обеих кистей, легко становился параноиком; хотя интерес к взрослым женщинам был, он отказался от общения с ними. В результате сексуальный интерес переключился на малолетних девочек, что в сочетании со склонностью к коллекционированию привело к совершению преступлений. Преступления совершены из-за крайней личностной девиации (расстройства личности), они не являются психотическим состоянием; способность отличать добро от зла и действовать соответственно в момент преступлений была сохранена». Если опустить детали и кратко изложить суть, первая экспертиза признала вменяемость. В ответ на это заключение защита резко критиковала: «Отсутствует углублённый анализ детского опыта подсудимого и его семейных отношений, чего недостаточно для объяснения столь необычного поведения, выходящего за рамки обычных преступлений». Затем на допросе подсудимого защитой на пятнадцатом заседании в ноябре 1992 года Миядзаки дал показания: «Мне снилось, что четыре убитые девочки весело играют в поле и благодарят меня», «Когда вернётся дедушка, костей станет в два раза больше, и они задвоятся», — а также о том, как он доставал останки из урны и поедал их. В результате в декабре того же года была получена вторая экспертиза. |