Книга Голодные звёзды, страница 49 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

— Рыа-ску-сиы! — прозвучал голос.

Голос был большим, он заслонял весь мир, пульсировал в висках, хотелось от него спрятаться. Но к нему, словно ростки на свет, потянулись мысли, и я сообразил, что имеют в виду капсулу исцеления. Я нащупал ее языком, раскусил, и сразу же по телу прокатилась волна экстаза, меня аж выгнуло.

Глаза я не открывал, потому что солнце уже стояло высоко, а значит, будет больно глазам, но мысли вспорхнули стаей вспугнутых птиц, заметались.

— Ешь, иначе не выздоровеешь.

Губ коснулся холодный металл, запахло морепродуктами, и я понял, что меня пытаются накормить питательной пастой. Вслепую взяв ее, выдавил в рот, потом съел еще один тюбик.

Что с Кемой?

Этот вопрос я попытался озвучить, замычал — надо мной склонилась тень.

— Ке-ма, — выдавил я, щурясь на яркое солнце. — Что?

— Тяжелый, — отозвалась Вика. — Его отнесли в реанимационный модуль.

— Таблетки?

— Естественно, — фыркнула она. — Но повреждения настолько серьезны, что «активность» подскакивает, а потом снова начинает снижаться. Одну таблетку на него извели, две капсулы — и все зря.

— Дак? Ситников? Остальные?

Хотя что это я… С замирающим сердцем открыл клановую карту и увидел, что точка Ситникова красная — он тяжело ранен; Семецкого, который находился на базе, — красно-серая, то есть он тяжелый, но не при смерти; а вот точки Кемы и Дака едва мерцали, причем Кему несли в медблок, а Дак был уже там. Живой! Ошибся Сергеич!

Только одна точка была серой — боец Ситникова. Наталья сильно ранена, но жива.

Один человек погиб. Всего один, и слава богу, что я его не помнил, потому что оплакивать боевых товарищей всегда больно.

«Рано радоваться, Кема и Дак под вопросом, — шепнул внутренний голос. — Как и Мигель со своими бойцами». Смахнув навернувшиеся слезы, я наконец огляделся и устыдился того, что меня несут Репях, Сергеич и Лукас с Эдриком. Обеспокоенная Вика шагала рядом. Таблетка подействовала, белковая паста тоже, в голове посветлело, и я испытал прилив сил.

— Спасибо, что не бросили, но я могу идти сам.

Впереди идущие Репях и Сергеич остановились, и я слез с носилок. Пошатнулся, но пошел своими ногами, запрокинул голову, глядя на каплеобразный корабль тримеров, который так и висел на месте, а под ним все так же клубился столб пара. В прошлый раз из такого материализовался тример, но сейчас… непонятно, в общем.

По моему примеру все тоже посмотрели наверх.

— Бинокль у кого-нибудь есть? — спросил я в общем чате.

Откликнулся Бергман, который уже был на базе:

— После появления той хрени под кораблем никакой другой активности не наблюдается. Похоже, внутри больше никого.

— Я бы не стал на это рассчитывать, — сказал я. — Есть там кто или нет, мы ждем пришельца и готовимся вступить в бой.

— Оружие, использованное скейрами против тримера, у меня, — снова сказал Тетыща. — К сожалению, оно масштабируемое, как и плазмаган.

— Лиза, как обстановка? — спросил я нашего контролера.

— Кему привезли, — коротко ответила она. — Господи! Жизнь еле теплится. Готовлю донора.

Я посмотрел свой профиль (что изменилось после скейров): все, кто участвовал в замесе, подняли по одному–три уровня. Кеме тоже перепало, причем точно больше пяти уровней, ведь он был «маленьким». Но если система посчитала его мертвым, исцеления не произошло — как было с Эдриком. Так что, если ему перекинуть уровень от араба или израильтянки, это может сработать. Ему полегчает, система посчитает его живым и вознаградит.