Онлайн книга «Голодные звёзды»
|
Бац «Нагибатором» — откатиться, помня, что плазмаган стреляет раз в пять секунд. Крейсс-Скаарн отвлекся, в меня полетел огненный сгусток, задел плечо, но спас слегка восстановившийся доспех. — Лови малый щит! — прозвучал в голове голос Рамиза. — Глянь налево! Я увидел Рамиза. Поймал артефакт. 60% урона он должен срезать. Ударил «Нагибатором» щит Крейсс-Скаарна — тот застрекотал и попятился, а меня отбросило в сторону, приложило головой о дерево: сработал эффект типа отбрасывания. Поле зрения заволокла багровая муть, и меня вывернуло. Травма совпала со штрафом Отступника. Поскольку тример не подох, считалось, что шестую волну я не отразил. Или его задание перешло скейрам? Пока корячился, пытаясь отползти и включить слетевший «Ветер», надо мной встали сразу два скейра… Нет, один. Просто двоилось в глазах. Я недопустимо медленно лез через пальмовый ствол, чтобы спастись за ним. Скейр навел на меня плазмаган, и я понимал, что не успеваю не то что спрятаться — на помощь позвать. Слабые места скейра светились красным: локтевые и коленные сгибы… «Это конец», — подумал я, врубил «Ветер» и ломанулся навстречу погибели, разинув рот в крике. Сейчас рванется ко мне жидкий огонь, и я буду выть, сгорая заживо. Полыхнуло… и ничего не случилось. Скейр глянул на оружие и выбросил его. Разрядилось! А потом дернулся и застыл, растопырив четыре верхние конечности. — Гарпун, — прозвучал в голове голос Тетыщи. — Действуй. У тебя есть несколько секунд. Я озвучил, какие у скейра слабые места, подхватил оброненный «Нагибатор». Раз, два, три, четыре! На пятом ударе защита скейра рухнула. Но и он вышел из стазиса. «Активности» у меня было 74%, то есть я накопил достаточно урона, для того чтобы активировать «Ярость». И я это сделал. «Нагибатор» в руках стал легче. Багрянец заволок поле зрения, адреналин вбрасывался в кровь конскими дозами, так что я не просто ускорился и стал сильнее, а по-настоящему превратился в сгусток гнева и ненависти всей галактики по отношению конкретно к этому скейру. К падальщику. Щиты Крейсс-Скаарна слетели, он только-только вышел из стазиса, его верхние руки дрогнули разом, нижние шевельнулись, ища опору, и в этот момент я ударил под локтевой сгиб — туда, где «Проницательность» и ее «Фазовый взгляд» пометили уязвимое место красной подсветкой. Хр-р-рясь! — хрустнул и лопнул хитин, или что там у скейров вместо него, и в месте пролома потекла серебристая кровь. Крейсс-Скаарн взмахнул другой верхней рукой и отвел удар, но я уже вырвал биту, снова замахнулся и ударил — теперь уже в коленный сгиб, — после чего падальщик рухнул на колено. Следом я врезал в горло под пластиной, туда, где шейный сектор не прикрывался броней. Скаарн запрокинулся, четыре его руки разом обмякли, но я не собирался останавливаться, выжимая из мгновений «Ярости» максимум. Я бил и бил, пока скейр не дрогнул и не затих, а вместе с ним и моя «Ярость». Обернувшись, я увидел Кему. Рапторианец стоял над Воррханом, замахнувшись, и не сводил со скейра взгляда, а тот лежал на боку, и в груди у него по-прежнему торчало копье, которое он обхватил двумя верхними руками. Понимая, что сейчас произойдет, я рванул к ним, но не успел сделать даже шага. Воррхан одним движением вытянул копье из собственной груди четырьмя руками сразу. Древко вышло из тела свободно, из зияющей раны ударил фонтан серебристой крови. Скейр развернул копье другим концом, и я заметил, что у него два острия. Одно тонкое, прямое; другое — то самое, что прорастало назад, когда копье, отраженное доспехом Ситникова, возвращалось к Шкарр-Зхиккару, — короткое и зазубренное. |