Книга Голодные звёзды, страница 48 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Воррхан ударил им под ребра рапторианца, коротко, без замаха. Кема не закричал, но из ноздрей у него выплеснулся черный пар. Рапторианец посмотрел мимо меня уцелевшим глазом, и я увидел, как тот затягивается белесой пленкой.

Кема осел набок. «Граммофон» выкатился из его рук.

Между мной и Кемой стоял Воррхан с копьем, уже прицеливаясь в меня. Скейр перебросил плазмаган, выпавший из лап Скаарна, в нижнюю руку.

И тогда я понял, что пора.

Потянувшись к Виракоче, передал ему образ Воррхана и пометил: «Враг. Убить», — а сам перекатился через древесный ствол, в который полетело копье. Пронзило его, пригвоздив к земле возле моего лица.

Теперь требовалось протянуть минуту, пока не прибежит титан.

Меня накрыло откатом. «Ветер» не включался. Тело налилось свинцом. Ноги заплетались. Картинка плыла. Но я упрямо ломился сквозь папоротник.

— Отвлеките! — прохрипел я в офицерский чат. Сил не осталось даже на то, чтобы думать громко. — Идет титан.

Земля подрагивала в такт шагам — идет, летит, родимый. Ревет.

Меня будто дернули за нить, вшитую в мозг, ­— я аж задохнулся от боли, взрывающейся красными световыми вспышками выстрелов. «Активность» поползла вниз. Что за… Скейр прострелил мне башку? Я ощупал ее — голова была целой.

Пришло осознание, что это конфликт подчинения: титан был сильнее меня, и за его порабощение я отдавал «активность». Но это был честный обмен.

Я обернулся и сквозь стебли папоротника увидел, как черный, обугленный Виракоча, замахнувшись в прыжке, ударил Воррхана сверху ладонью. Просто прихлопнул, как гигантского богомола.

Скейр успел поднять копье, и оно прошло сквозь ладонь титана навылет, но удар не остановил бездушного. Воррхан вмялся в песок четырьмя руками сразу. Виракоча остался стоять на одной руке. Вторая, пробитая копьем, повисла плетью, и он опустился на колено и начал заваливаться, не в силах больше держаться на ногах.

Воррхан в песке не сдох и зашевелился, начав сгибать нижние конечности и пытаясь оттолкнуться.

Когда я подошел к нему, едва волоча ватные ноги, «Нагибатор» был у меня в руке. Я перехватил его двумя руками, замахнулся и резко опустил. И повторял движение до тех пор, пока скейр не перестал шевелиться.

Отступив на шаг, я сплюнул. Виракоча завалился набок в позе младенца и уставился пустым взглядом в небо.

Подняв голову, я тоже посмотрел туда. Капля корабля тримеров висела на месте, и дым в ее нижней части — тот, второй — никуда не делся, только стал массивнее и объемнее, раз в пять больше, чем был первый тример.

— Лиза, — глухо сказал я, — готовьте донора и медкапсулу, рапторианскую пищу… Не знаю, все готовьте. Я сейчас принесу Кему.

Мой друг-рапторианец все еще лежал, и до него было недалеко.

Но, сделав шаг, я упал, уперся в меркнущее сознание, как в опускающиеся ворота. Нет! Не спать! Кема! Ему надо помочь…

В голове звучали чужие голоса, но я не понимал, чего от меня хотят.

— Кема… Помогите… — Это все, что я успел подумать, перед тем как вырубиться.

Темнота в черепе мерно покачивалась, будто смола внутри сосуда. Туда-сюда, туда-сюда. Больше ничего не было, кроме этой черноты. Мгновение — и она раскрасилась разноцветными сполохами, по телу прокатились волны экстаза, вспыхнули буквы — посыпались достижения и награды. Но я так переутомился, что ничего не понимал и не исцелялся.