Книга Рай накануне, страница 51 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

— Горбачев, проверь, что там, — скомандовал Константин.

— А чего сразу Горбачев? — возмутился Сергеич, и Бергман испытал глухое раздражение, внутри будто зрел смерч, наливался чернотой, стремился вырваться наружу, и это было странно.

Еще неделю назад Константин оценивал все разумом, теперь же растерялся, зарождающееся чувство на миг дезориентировало его. Самоконтроль, который пожрал его душу, впервые ненадолго отступил, но все же быстро восстановил свою диктатуру, и с губ сорвалось:

— Потому что приказы не обсуждаются.

— Блин, дед, тебя одного эта штука не берет, ну будь человеком! — воскликнула Вика.

— Такого воина у нас бы уже ликвидировали, — оценил действия Сергеича Кема, и Бергман навел ствол на саботажника.

Он сразу подобрался, вскинул руки и потрусил к броневику. Остановился возле него, демонстративно перекрестился и нырнул внутрь.

— Что там? — спросил Рамиз.

— Мигель! Это пропажа наша, Мигель. Он вырубился, тащу его наружу.

Охая и кряхтя, Сергеич выволок инженера за пределы зоны, которую Бергман определил как опасную. Крош успокоился и вернулся на грудь Дениса, продолжил завывать.

Мигель Рейес был жив, ни царапины на нем! Изменения были другими: Мигель высох, как рыба на солнце, появилась седина на висках, которой ранее не было, и ногти он сгрыз до мяса.

Очнулся Мигель на девятой минуте. Первое, что сделал, — не открыл глаза, а начал трогать все, до чего мог дотянуться — землю, свое лицо, рукав Константина. Трогал и натягивал его, как проверяют на прочность веревку перед тем, как по ней лезть.

— Какой сегодня день? — спросил он и наконец открыл глаза.

Константин ответил и сразу спросил:

— Где ты был?

— В дне, который повторялся столько раз, что я сбился со счета, — ответил Мигель и улыбнулся.

Вскочил, повертелся на месте и раскинул руки, будто обнимая мир.

— Я вырвался! Думал, сойду с ума, но — вырвался!

— Откуда? — осторожно поинтересовалась Вика. — Ты Дениса видел там?

— Я попал в прошлое. В день начала Жатвы. В полночь меня возвращало в утро пятнадцатого ноября, и так постоянно. Дениса я не видел, никого из пропавших вместе со мной — тоже, хотя искал их. Но находил их ранние версии, которые ничего не слышали о Жатве.

— Временная петля, — объяснил Кема. — Бывает, после аннигиляции наших кораблей они самопроизвольно создаются, привязываясь к каким-то значимым для баланса галактики событиям. Это из-за гипердвигателей.

— Петля? — недоверчиво спросил Константин.

— Именно что петля! — сказал Мигель и жестом показал, будто вешается. — Счет дням я бросил, когда кончились числа, которые помнил. О, что я только ни делал — ничто не помогало! Единственное, что не пробовал — самоубийство. Вдруг про́клятая душа так и останется в той петле?

— Почему ты исчез, а Денис нет? — просил Константин и не получил внятного ответа, зато Мигель повторил то же, что уже сказал, но с подробностями, поблагодарил, заладил по второму кругу, но Константин перебил его:

— У нас неприятности. Тело Дениса Рокотова здесь, а сознание там. Мы ищем способ вытащить его из петли. Как ты выбрался?

Филиппинец почесал в затылке и выдал:

— Сперва я пытался менять будущее, всех предупреждать, и тех, кто погиб, спасать, и не сразу понял, что версии стираются с началом нового витка. Позже дошло, что надо делать то же, что и в первый день. Я оказался прав: появилась щель между мирами, там активируется клановый чат, куда можно кричать, писать, но нельзя в эту щель пролезть. Она появляется тогда, когда нарушаешь ход вещей. Выплюнуло меня, когда вошел Денис. Не знаю, связано или нет. И не знаю, почему его тело здесь, а мое попало туда, причем там снова стало, каким до Жатвы, а здесь изменилось, но не до конца