Онлайн книга «Рай накануне»
|
Начну я с мудака, который пил из меня деньги через Карину. С Кукушкина. Сеанс возвышения духа через тактильность шел по расписанию: два десятка людей в халатах у бассейна, в центре — Еремей с раскинутыми руками, матушка-вода, три стихии. Я подошел к бортику, дождался, пока паства разлепит веки, и громко пропел: — По крыше сползает старик Козлодоев, пронырливый, как коростель. Дамы обернулись. На лицах одних застыло недоумение, на лицах вторых — любопытство. Карина разинула рот и наливалась дурной кровью. — Стремится в окошко залезть Козлодоев к какой-нибудь бабе в постель. То есть в кошелек, — последнее я добавил от себя. — Рокотов! — выпалила Карина. — Ты рехнулся⁈ Я прокричал: — Минуту внимания! Хочу представить вам светило космоэнергетики. Еремей Кукушкин, пятьдесят девять лет, уроженец города Урюпинска. Судимость за мошенничество погашена. Молодость лица поддерживает не эманациями, а уколами, деньги на которые берет из ваших взносов. Вопросы? Воцарилась такая тишина, что было слышно, как в бассейне булькает вода. Кукушкин медленно и величаво, как и положено гуру, поднялся с бортика и смиренно сказал: — Я очень рад, что ты открылся миру, брат. Но зависть — это яд, и пить его тебе… Договорить я ему не дал, потому что у меня зачесались кулаки. Я взял гуру за грудки и макнул в матушку-воду. Со всеми тремя стихиями сразу. Дальнейшее я запомнил урывками: визг паствы, Карина с открытым ртом, второй заход Кукушкина на глубину, мой кулак, впечатывающийся ему в нос. О, как мне в этот момент было кайфово! Как если бы я был лисом, ворвавшимся в курятник, пьяным от запаха крови! Как если закрыть ипотеку и раздать все долги, и в этот же самый момент тебя ублажают сразу пять жриц любви одновременно, и даже не спрашивайте как, это моя личная фантазия, таким не делятся. Развернуться мне не дали. Налетела охрана отеля, мне заломали руки, и затолкали меня в полицейский пикап. К обеду я сидел в обезьяннике полицейского участка Мабанлока, и это было не самое плохое место на острове: вентилятор под потолком, лавка, компания. Компанию мне составляли пьяный австралиец, у которого из всей биографии осталось слово «Сидней», и тихий местный воришка, укравший, если верить его жестам, что-то размером с курицу. Мне показалось, что я даже припомнил его лицо — был одним из зрителей на арене «Псов», когда я там бился. Эдмон Дантес в замке Иф хотя бы знал, за что сидит четырнадцать лет. Я сидел за правду о Кукушкине, и сидеть мне оставалось часов десять, но сколько отбывать срок в дне сурка? Но и позитивный момент в ситуации был: новый опыт! Я никогда в жизни не попадал в полицию за битие морд. И вообще, был слишком законопослушным. Будет прикольно, если на допрос меня поведут к Вечному. Предложу ему взятку и посмотрю, насколько он чтит закон, но никто нами не занимался, будто бы филиппинский бюджет был переполнен и никто не хотел поживиться. В 23:25 австралиец перестал бормотать про Сидней и мягко сполз с лавки, будто из него вынули батарейки. Воришка кинулся к нему, затряс за плечо и забормотал обеспокоенно по-филиппински. За решеткой, в дежурке, ткнулся лицом в бумаги сержант. Вентилятор крутился. В животах на два голоса урчало. Жатва пришла в обезьянник городка Мабанлок, и из всей камеры душу оставили только мне — человеку, который единственный знал, что происходит, и единственный не мог ничего сделать. |