Онлайн книга «Рай накануне»
|
К машине я вернулся вечером, заплатил по счетчику. До часа икс я просидел на капоте такси, скармливая водителю купюру за купюрой, чтобы не уехал. Водитель — сухонький дед с четками на зеркале — считал меня сумасшедшим, но купюры брал. Все машины уехали, уличное освещение тут не предусматривалось, и на небо высыпали звезды, Млечный Путь обозначился особенно четко. В 23:25 у деда в животе заурчало, и он мягко завалился на руль, и машина один раз бибикнула. Я стоял в притихшей промзоне и ждал. В 23:29 перстень ожил, на краю зрения вспыхнула строка значков, и я вложил в нее все, что успел: — Что мне сделать? Что сделать со своей стороны? Отвечайте по буквам! Сквозь треск пробилось: — … жди… гот… И мир поплыл. Джунгли стекли в черноту, а я остался с двумя слогами. «Жди». «Гот». Речь явно не о готике. Ждите, готовим? Или ждите готовности? Или жди, готовь — а что готовить⁈ Место не значило ничего. Дверь не открылась ни на сантиметр. Сброс петли достал меня в глуши так же буднично, как доставал в Маниле и в «Кали», и от этой будничности хотелось выть… * * * Девятый виток я потратил на кольцо. Идея пришла в черноте и до утра казалась гениальной: если содержимое «Сухого колодца» переживает сброс — надо самому спрятаться в кольцо. Пересидеть сброс в стазисе, где время стоит и куда петля, судя по Карине с Болотовым, не дотягивается. Вынырнуть уже по ту сторону. Ну или хотя бы понять, что будет. День я провел как примерный житель петли: для разнообразия «Порш Кайен» Карине, звонок Витьку, даже Кукушкину покивал издали для алиби. А вечером заперся в номере, сел на кровать и в 23:29, когда камень налился теплом, накрыл его пальцем второй руки и скомандовал: — Меня! Внутрь! Кольцо отозвалось пропорционально уменьшенной тяжестью — триста пятьдесят кило, все на месте, — и больше ничем. Я скомандовал еще раз, зло, по слогам, как дают команду собаке, которая все понимает, но прикидывается бестолочью. Камень теплый, окно открыто, пятеро внутри — а шестого, владельца, дверь не пускала. Логично, если подумать. Пространственный тайник, который может проглотить собственного хозяина вместе с ключом, — это не артефакт, а анекдот. Из разряда «как впихнуть невпихуемое?» Жнецы такие анекдоты не выдумывают. Мир поплыл, и я поплыл вместе с ним. Где-то на границе черноты меня накрыло то, от чего я бегал уже который виток. Клетка. Это не день сурка, это, мать ее, хренова клетка, беличье колесо! Все, что я люблю, она пускает внутрь — Карину, Машу, Болотова, хоть весь остров до полутонны. Наружу она не выпускает ничего. Даже в собственный карман меня не пускает. Я могу быть здесь кем угодно — миллионером, пророком, спасателем, — и не могу одного: перестать здесь быть. То есть существует единственный способ, но я еще пожить хочу… Хотя стоп… А это вариант? Но прикончить себя рука не поднялась, а потом и время закончилось. * * * Утром десятого витка я проснулся злой, как черт, и решил, что раз день все равно сотрут, можно один раз пожить так, как я действительно хочу, потому в сценарий этого дня я не вмешивался, «Икс-третий» Карине не предлагал, да и вообще ничего не предлагал, не считая одного неприличного предложения, от которого она гордо отказалась. А чего я хочу на самом деле? При мысли об этом кулаки сжались. |