Книга Рай накануне, страница 2 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Шесть из шести. Награды? Ага, сейчас. Вместо наград над базой повисла ртутная капля, из которой спустился тример Зе-халь-ок-тима — безлицая пятиметровая туша 210-го уровня о четырех руках. Четвертая волна, говорит, засчитана условно, пятая не засчитана, я — его добыча, и лучше мне без сопротивления отдать душу Отступника.

Дальше был самый тяжелый бой в моей жизни. Тварь перетекала в дым, неуязвимый для пуль, плазма съедала купол, Семецкий припечатал тримера горящим броневиком и чудом выжил, Макс горел живым факелом. Тример снес купол плазменной гранатой и по очереди расстрелял все три «Стража».

А потом пространство лопнуло в трех местах, и прибыли три скейра — все выше 130-го уровня. Они явились за тримером, не за нами и принесли копье, игнорирующее силовые щиты, восемь «Касперов» на четырех руках. Падальщики упаковали тримера в коробку-ловушку и предложили нам разойтись миром. «Они всегда лгут», — сказал Кема. И не ошибся. Подраненного скейра мы добили, Крейсс-Скаарна 142-го я разобрал «Нагибатором» в «Ярости», Воррхана 138-го придавил ладонью Виракоча, а добил опять я.

Цена победы: полумертвый Ситников, Дак — обугленная головешка в медблоке, Кема при смерти от зазубренного копья.

Зато система наконец расщедрилась: хардкор закрыт, метка снята, пять уровней, миллиард кредитов, база отстроила сама себя, клан взлетел на пятую ступень с лимитом в тысячу человек. Бонусом открылось пространственное убежище — карманный кубический километр с озером, черноземом и временем в полтора раза быстрее того, что снаружи. Сергеич уже копает там грядки под картошку.

Ртутная капля при этом никуда не улетела. Корабль оказался живым — точнее, пленным: раса вивронов, мозг в кремниевом носителе, тело — сам корабль. Я поднялся на борт, выпустил тримера из коробки, подписал с ним Соглашение, и корабль перенастроили под меня. Перенастройка стерла ему двести лет памяти вместе с собственным именем — Дхаль-сааби. Так у меня появился звездолет. Условно одушевленный, с вероятно неустойчивой психикой, спящий еще неделю — но звездолет. А тример на прощание выдал один бесплатный ответ: души разумных — энергия и ресурс для существ высшего порядка. Наши души созрели, потому Жатва и случилась.

Из трех легендарных наград я выбрал «Рокировку» — мгновенный обмен местами с любым разумным в зоне видимости. Оружие последнего шанса.

Отдышаться не дали. Жнецы вкатили Кеме штраф высшего ранга: минус процент «активности» в минуту, без возможности восстановления. Ящер сказал прямо — жнецы не допустят, чтобы мы расшифровали данные Го Дзи в моей голове. Меня убрать не вышло, взялись за него. Выход системе виделся один: «Истинное Испытание» — портал, где нужно сразиться с двумя врагами и выжить. Кема уже шагнул к порталу, когда система предложила мне, как лидеру клана, пройти Испытание вместо него. Я активировал «Ветер», отшвырнул ящера и нырнул в портал сам. Кот прыгнул следом.

Токсичная планета, желтое небо без солнца, минус процент «активности» в минуту. Соперники: штарар Шшеррак, трехметровый богомол 85-го уровня с роем зубастых детей, и трал’вен Корр-Минн, ожившая каменная гора 93-го. Богомола я подставил «Рокировкой» под сейсмо-волну горы. А против горы лучшим оружием оказались жидкости моего организма — кровь, слюна и, пардон, моча разъедают кремниевую жизнь. Скрафтил «Кровавую бомбу», вскарабкался по Корр-Минну, пока Крош в боевой форме держал его внимание, и залил шов у шеи. «Ты меня удивил, человек», — прогудела гора и подохла.