Книга Рай накануне, страница 10 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Блин, она точно человек? Нормальная, нормальная, потом ее вдруг переклинивает, и она начинает качать права на ровном месте, словно непонятно: раз мы едем в Москву, отдых на острове закончился.

— Вернемся через месяц. Обещаю.

А ведь в той реальности она проживет меньше месяца!

Несмотря на то, что такси я вызвал сильно заранее, оно еще не приехало, и мы минут пять стояли возле выхода под козырьком. И вот наконец — наша белая «Тойота» с иконкой Девы Марии на торпеде и освежителем в виде елочки, хотя до ближайшей елки отсюда тысяч пять километров.

Водитель, сухонький филиппинец, длиннорукий, как гиббон, закинул чемоданы в багажник и погнал к тоннелю.

И вот тут меня накрыло по-настоящему.

Вот билборд, возле которого надо сворачивать на электростанцию, где мы разбили первую базу. Над дорогой — указатель со стрелками: «Калигайахан», «Маглаяг». В «Калигайахане» Лиза станет нашим контролером. В «Маглаяге» я стану миллионером. Но пока в гостиницах жили люди — любили, ругались, отдыхали, не зная, что под подушкой тикает бомба, и они уже почти мертвецы. А среди них и Вика с Рамизом, и Тетыща с Волошиным…

Мы проехали заправку «Севен-илевен», скоро ее оккупирует страшный босс Писюн, отожравшийся на бензине и дизеле. Сейчас там заправлялся автобус, и парень в оранжевой жилетке, пока набирался бак, самозабвенно ковырялся в носу. Я смотрел на него, пока он не скрылся за поворотом, и зачем-то запоминал лицо.

Тоннель цел, ни следа минувших схваток. А дальше — офигительной красоты серпантин. Интересно было посмотреть на Мабанлок, который я помнил руинами, провалами в асфальте.

Вот он, целехонек! Аккуратные лавки под навесами, мотоциклы-трициклы, гирлянды сохнущего белья между балконами. Дети гоняют драный мяч. Старуха торгует манго с тележки, провожает нашу машину тоскливым взглядом.

— Чего ты все вертишься? — Карина листала телефон, беззвучно ругалась на связь.

— Прощаюсь, — честно ответил я. Она, конечно, не поняла.

Морвокзал располагался в бухте. Я узнал ее сразу — изгиб берега, два бетонных мола. А вот ржавые краны я в прошлый раз не запомнил, не до того было — дрался. Наше суденышко утопил Глубинник, а в мутной воде кишели бледные раздутые твари, в прошлом рыбаки и туристы.

Сейчас бухта блестела на солнце, пахло соляркой, рыбой и мясом, жареным на углях.

У входа в здание вокзала толпился народ — кто-то отправлялся на пароме на более крупный остров, кто-то встречал прибывающих. И там, в толпе, я увидел старых знакомых. Точнее, я в будущем с ними познакомлюсь.

Настя Копченова вела за руки двух мальчишек, одинаковых, лет восьми, оба ревели в голос, их глаза закрывали маски для сна — чтобы аутисты не пугались суеты. Рядом Павел волок сумки и что-то ей говорил. Два этих пацана научатся видеть мертвых и будущее, и, если им помочь, начнут выдавать пророчества, которые исполняются со стопроцентной вероятностью. Сейчас они просто плакали — горько, взахлеб, и не могли сказать, отчего им так страшно. Может, уже чувствовали приближающийся звездец, поэтому и ревели.

Я чуть не рванул к ним, бездействие стоило огромных усилий.

— Я вернусь за вами, — сказал я одними губами. — Слышите? Вернусь.

Они меня, ясное дело, не услышали.

На входе в зал людей прогоняли через рамку-металлодетектор; все, как у нас — профилактика терактов. В архипелаге сотни островов, и на некоторых исповедуют радикальный ислам — со всеми вытекающими последствиями.