Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 34 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Спасибо, Тань, — сказал я и, перекинувшись с ней еще парой слов, отключился.

— Вы теперь поняли? — посмотрел я на Чепайкина.

Тот значительно приободрился и, осознав, что теперь ему будут помогать специалисты, а также что вопрос с вуалеткой и жадной Зинкой отпал, радостно выдохнул.

— Я полагаю, Зинку порошком кормить больше не надо? — на всякий случай уточнил я, чтоб уж наверняка.

Но Чепайкин отрицательно покачал головой.

— Как это не надо⁈ — аж замахал он руками. — Мне к ней еще неоднократно обращаться придется, так что давай ее наперед накормим.

— Послушайте, Арсений Лукич, — хитро посмотрел на него я, — а если она в зомби превратится, как парни тогда?

— Ну и черт с ней! — махнул он рукой. — Такая противная, так что все одно не жалко.

Мы посмеялись, и тут вернулись остальные.

Обсуждение покупок у Гришки Рыжего шло бурно. Чепайкин, развалившись за столом с чашкой чая, наблюдал за этим базаром с видом бывалого человека и ехидно комментировал.

— Нинуля, рыбонька моя, — начал он, — ты чего у Гришки-то заказала? Крем для рук и краску для волос, я слышал? Ох, Нинка, ну и коварная ты женщина! Ходят слухи, что замуж собралась, а сама, значит, решила красоту навести и стариной тряхнуть? А ты выражение такое хоть слышала, что перед смертью не надышишься?

Тетя Нина возмущенно замахнулась на вредного жениха полотенцем, но Чепайкин только захохотал и не унимался:

— А Тайра Терентьевна у нас, смотрю, из сторожа в ткачиху переквалифицировалась! Четыре мотка шерсти, надо же! Небось решила всех внуков до пенсии шерстяными носками обеспечить?

— Зато, в отличие от некоторых, я хоть что-то полезное делаю, — фыркнула Тайра Терентьевна, — а не диадемы с вуалетками для баб по картинкам выбираю!

Чепайкин сделал вид, что это его совершенно не касается, и переключился на другой объект:

— Зато Алена Петровна у нас, как всегда, экономная! Вот бы нам такого министра финансов, она бы быстро весь санаторий в рамки бюджета поставила. Только боюсь, тогда мы бы на одном хлебе и воде сидели, хе-хе-хе!

Алена Петровна покраснела, но промолчала.

— А Ева! — аж привстал от воодушевления Чепайкин. — Тихая-скромная, а тоже, смотрю, что-то у Гришки присмотрела. Ну-ка, признавайся, Ева, чего заказала? Может, тоже ободок для свадьбы? Так у нас, глядишь, тут скоро все замуж повыскакивают!

Ева зарделась и что-то пробормотала про «кое-какие мелочи для работы», все засмеялись, а тетя Нина снова погрозила ему половником.

Пока все возбужденно обсуждали покупки, я набрал родителей. Когда они отдыхали в Персидском заливе, Серегина мама сильно переживала, что звонить будет дорого, невзирая на вай-фай на ресепшене, и поэтому старалась меня не дергать. Сейчас они как раз вернулись, и можно было поговорить, а то они-то ни слова не скажут, но обижаться будут, я их уже хорошо изучил.

— Сережа, сынок! — радостно воскликнул Николай Семенович, когда я дозвонился. — Как дела у тебя?

— Послушай, Сережа, — явно вырвала у него трубку Вера Андреевна, не дав мне сказать ни слова. — Ты представляешь, Танюша нам такой ремонт в квартире сделала! Она такая умничка. Мы с отцом как приехали, а тут такая красота!

Она еще несколько минут болтала без умолку, словно пулемет, выплескивая все свои эмоции. «Как мало старикам для счастья надо: на море съездили, в квартире порядок и ремонт новый, и они уже на седьмом небе», — подумал я. Но, как оказалось, ошибся. Потому что, закончив восхваление ремонта и Танюхи, Вера Андреевна внезапно добавила: