Книга Двадцать два несчастья. Том 14, страница 113 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Бурштейн за моей спиной тихонько вздохнул и едва заметно покачал головой. Поймав мой взгляд, он одними губами произнес: «Бесполезно».

Последующая проверка санатория затянулась еще часа на четыре. Изотова извела нас до печенок. Она даже под кровати в жилом крыле заглядывала в поисках пыли, требовала сертификаты на ортопедические матрасы, скрупулезно проверяла сроки годности моющих средств и то и дело качала головой, делая пометки в своем пухлом блокноте. Коллегам по комиссии она уже, видимо, в этом вопросе не доверяла, а Чугуев только подписывал то, что она перед ним клала.

Наиль и Ева едва успевали подносить ей новые папки с документами, которые мы в муках рожали этой безумной ночью. Измотал нас этот день так, будто мы лично разгружали вагоны с углем и цементом.

В конце концов, вручив нам акт с ворохом предписаний, каждое со своим сроком устранения, и отдельно протоколы по нарушениям, за которые еще предстояли штрафы, комиссия во главе с торжествующей Изотовой погрузилась в машины и отбыла в Морки. Перед этим Чугуев отдал Наилю бумагу: меня вызывали в ЦРБ для объяснений по прежним операциям сегодня к четырем, Самарцева — завтра с утра.

А мы остались стоять на крыльце, чувствуя себя выжатыми, как лимоны.

— Ну и сволочь, — в сердцах сплюнула Александра Ивановна, которая за все время проверки не издала ни одного лишнего звука, понимая, что любое слово сейчас может стоить нам лицензии на основную деятельность.

— Настоящая чиновница, — добавила Ева, и в ее устах слово «чиновница» звучало как скверное ругательство.

— Ладно, проскочили пока, — устало протерев глаза, сказал Наиль и с подвыванием зевнул, а затем смущенно извинился. — Главное, хоть немного времени выиграли. Документы по предписаниям я подправлю, это не проблема, а вот с кухней тети Нины надо что-то решать, иначе в следующий раз нас точно прикроют.

Выгонять Пивасика и Валеру из санатория я не собирался, но тут Изотова, как ни противно, была права: в пищеблоке им делать нечего.

— Дверь на кухню с сегодняшнего дня держим закрытой, — сказал я. — Кормушки перенести в холл, этажерку Пивасика туда же, Валерин коврик во флигель. Тайра Терентьевна, проследите, пожалуйста. И тете Нине объясните сами, у вас лучше получится.

Примерно около трех часов дня, когда мы как раз, отобедав, спокойно пили чай в обеденной части при кухне, отделенной теперь от плиты закрытой дверью, и пытались прийти в себя, во дворе послышался шум автомобиля.

Я выглянул в окно. Из машины Прохора Евграфовича, сияя новыми безупречными укладками и дорогими шубами, грациозно выбрались Элен и Капитолина Леопольдовна Бах-Келлер. Та самая «старушка», на которую Смирнова так усердно тыкала пальцем на фотографии.

Мы с Наилем переглянулись. Время для переноса вопросов «на потом» закончилось.

— Приехала наша подозреваемая, — тихо констатировал Наиль, отодвигая чашку в сторону. — Ну что, Сергей Николаевич, пойдем встречать дорогую гостью? Поговорим по душам?

Все с интересом уставились на нас. Но так как мы никого не приглашали, увязываться следом было неприлично. Тетя Нина попыталась было задать вопрос, но мы с Наилем вышли из столовой, поблагодарив ее за вкусный обед.

Капитолина Леопольдовна встретила нас в холле своей обычной царственной улыбкой.