Книга Двадцать два несчастья. Том 14, страница 110 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Ну конечно, — убежденно сказала она и обиженно поджала губы. — Так что не хотела я никакой этой вашей рощи поджигать. Я что, с дуба на кактус, што ле! Это оно само так получилось…

— А Япара зачем по голове было бить? — опять вцепился в нее Наиль, беря на пушку: прямого признания в нападении мы еще не получили. — Вы же чуть не убили его!

— Дык я же легонько! — убежденная в своей правоте, не сдавалась Смирнова. — По кумполу его маленько тюкнула, а то он же меня увидел.

Вот и вся ее отмазка про то, что она «корову доила». Страх на имени Япара модуль показал, но кто ударил, оставалось непонятным. Теперь это следовало из ее собственных слов. Модуль я даже запускать не стал: она выложила все раньше, чем я успел бы прочитать плашку.

— Чем тюкнули? — спросил Наиль, не поднимая глаз от планшета. — Когда, где? И что он такого увидел?

— Поленом, — буркнула она. — У ваших сараев, утром, темно еще было. Я же за бензином опять пришла, а склад заперт. Иду обратно, а он из-за поленницы — цап меня за рукав! Я, говорит, тебя, Любка, у костра видел, сейчас к доктору поведу. Отвернулся, кричать кому-то хотел, ну, я полено схватила и…

— И где полено? — спросил я.

— В печке, где ж ему быть, — удивилась она глупому вопросу.

— А если бы он умер? — попенял ей Самарцев.

— Ну дык не умер же! — последовал невозмутимый ответ, и я понял, что супруга Ерофея пропила последние мозги и мало что соображает. Во всяком случае, с причинно-следственными связями у нее беда.

Оставив супругов Смирновых разбираться дальше между собой, мы вернулись обратно в санаторий. С проступком Любови Павловны решено было поступить так: Наиль еще из машины позвонил следователю, который вел дело о нападении на Япара, и коротко доложил про признание при пяти свидетелях. Тот выслушал, велел утром привезти запись вместе с блогером, а к Смирновым обещал прислать участкового. Решили, что Карасеву я сообщу сам, а дальше он пусть по-своему с ней разбирается. Тем более что Япар — его родной племянник. Полиция полицией, но как Филипп поступит, я по-прежнему не знал.

— Проведение обряда на присушку мужа с помощью духов — это ведь осквернение священной рощи? — спросил Наиль у Сармана, когда мы возвращались обратно. — У вас же этим специально обученные шаманы должны заниматься, правильно?

Тот немного подумал и неуверенно кивнул:

— Во-первых, у нас таким не занимаются. Во-вторых, у нас нет шаманов. У нас есть карт. Это как жрец. Вот с духами должны карты разговаривать. Сначала с верховным богом Ош Поро Кугу Юмо. А потом уже с другими. А вот таким, как Смирнова, нельзя. Могут злые духи пробудиться. Да и жертва обязательно нужна…

— Вот она Япара и хотела в жертву, видать, принести, — хохотнул притихший Чепайкин, из-за чего схлопотал от Сармана неодобрительный взгляд.

— Людей у нас в жертву не приносят, — сказал Сарман. — На малое моление — хлеб, блины, квас. На большое — карт решает, гусь там или баран. Но это карт, а не пьяная озлобленная баба с канистрой.

Незаметно, за разговорами приехали в санаторий.

Так как Капитолина еще не вернулась из города, да и время было уже позднее, мы решили перенести все оставшиеся вопросы на потом и остальным нашим пока ничего не рассказывать.

Правда, тетя Нина прицепилась, мол, кто да что? Пришлось очень кратко, практически в двух словах рассказать, что это Смирнова, и на этом все. Но любопытная тетя Нина попыталась выведать подробности. Поэтому мы бросили ей Чепайкина, пусть за коллектив отдувается. Думаю, она из него за ночь всю душу вынет.