Книга Двадцать два несчастья. Том 12, страница 81 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Ну а что я такого сказал? Я же и правда борщ только со свеклой люблю…

Даже Михалыч неодобрительно хмыкнул и покачал головой. Похоже, о проколе Борьки знали уже все.

С этим нужно было что-то делать. Все-таки Маруся моя дочь, и отчасти это я ее так воспитал. Да, Белла тоже приложила руку, как и окружение дочери, но свою вину я все равно чувствовал. И вопрос нужно было решать здесь и сейчас: негоже ссоры переносить в следующий год. Поэтому я тоже встал и сказал сидящей рядом со мной Элен:

— Я на минутку. — После чего вышел в абсолютной тишине вслед за Марусей, игнорируя ошеломленный взгляд Терновского, который так и не понял, что происходит.

Марусю долго искать не пришлось, ведь она выскочила прямо на улицу.

Так как шла подготовка к Новому году, все суетились и бегали туда-сюда, кто-то додумался поставить вешалку прямо при выходе из корпуса, в холле. И теперь все оставляли там куртки, чтобы не ходить в комнаты и не тратить время.

Я успел увидеть, как Маруся сняла свой пуховичок и выскочила наружу. Тогда я тоже ухватил какую-то куртку, по-моему, даже не свою, и бросился за ней.

— Маруся! — крикнул я ей вслед.

Она быстро шла по аллейке промеж елок куда-то в сторону священной рощи. От окрика оглянулась, увидела меня и, не останавливаясь, продолжила идти дальше. Меня это уже изрядно разозлило. Я-то здесь при чем?

— Мария Сергеевна! — четко чеканя слова, со всей дури рявкнул я. — Извольте на минуту остановиться и уделить мне буквально полсекунды вашего предрагоценнейшего времени!

Я, видимо, сказанул это таким тоном, что ей ничего не оставалось, кроме как замереть на месте. Она смотрела на меня исподлобья, и взгляд ее не выражал ничего хорошего.

— Мария Сергеевна, — сказал я насквозь официальным голосом, чтобы не дать ей возможности впасть в детские капризы или истерики, — ваше поведение недопустимо.

Лицо ее перекосило от досады.

— Сергей Николаевич, — поджав губы, в тон мне ответила Маруся, — если вам не нравится мое поведение, я сейчас же покину территорию санатория. Благодарю за гостеприимство и извините за беспокойство.

Да, разговор явно пошел не в ту сторону, поэтому я сердито посмотрел на нее и сказал:

— Маруся, хватит валять дурака. Вот что ты сейчас делаешь?

— Не твое дело, — фыркнула в ответ она.

— Как раз мое, — сказал я. Блин, не скажешь же, что я ее отец и дело именно в этом. Пришлось выкручиваться: — Я, как хозяин санатория, должен делать так, чтобы все мои гости чувствовали себя комфортно и чтобы не было никаких ссор. Тем более перед Новым годом. Маруся, ты че творишь?

Она посмотрела на меня суженными от злости глазами, а я торопливо продолжил, не давая ей ответить:

— Это какой-то детский сад! Очень глупая эта ссора. И главное, какой идиотский повод — разругались из-за того, что Терновский недостаточно счастливо ел твой борщ. И сейчас ты опять из-за ерунды начинаешь: тебя перекосило от того, что он похвалил борщ тети Нины. К твоему сведению, тетя Нина готовит так, как здесь больше никто не умеет! Это признали все, даже Алена Петровна, даже моя мать, хотя они считают себя кулинарными мастерицами. И тут ничего не поделаешь — она действительно талант. Что здесь такого, и почему тебя задело, что у нее более вкусный борщ?

— Ты не понимаешь, — покачала головой Маруся. — Он же…